Два крыла. Русская фэнтези 2007 - Елена Медникова

— Ах! — Фея выскользнула из его объятий, закружилась в танце, и Бас только сейчас с изумлением понял, что она нага и маленькое тело ее совершенно.

Ветер приятельски потрепал Баса по щеке и унесся прочь.

— Спасибо, — серьезно сказала фея. — Без тебя я бы не успела, а мне так хотелось с ним повидаться! Ну вот, теперь ты знаешь, куда приходить, — приходи, я тебя жду.

— А сейчас? — глупо сказал Бас.

— Сейчас ты проснешься! — рассмеялась Алиция. Смех ее был в точности такой, как Бас себе представлял, — словно кто-то ударяет хрустальными молоточками по серебряному ксилофону.

И Бас проснулся.

Оказалось, он спал одетый, с ногами на подушке, свесив голову с кровати, так что затекла шея. Разумеется, Бас не задернул шторы, и комнату радостно заливало вечернее солнце. Было неимоверно душно и жарко, Бас весь вспотел и хотел пить, как погибающий в пустыне. Он с отвращением содрал с себя потную одежду, выхлебал стакан воды из-под крана и пошел в душ.

Прохладные струи полились на голову, и Бас облегченно вздохнул. И тут же воображение нарисовало ему картинку, как рядом с ним появляется Алиция, нагая и совершенная в своей наготе… Бас укоризненно глянул на себя ниже пояса.

— А что тут такого? — сказал он вслух, оправдываясь невесть перед кем. — Она же не ребенок, взрослая фея, просто маленького роста.

И вообще это сон, продукт его подсознания. А над подсознанием человек, как известно, не властен и отчитываться за его фортели не должен. И почему бы одинокому джентльмену не позволить себе эротическую фантазию на тему…

В коридоре зазвонил телефон. Бас чертыхнулся, выключил душ, наскоро промокнул волосы, обернул бедра полотенцем и пошлепал босиком к телефону, оставляя мокрые следы. Только один человек упорно звонил Басу домой, пренебрегая мобильником, и сумма моральных принципов не позволяла Басу не отвечать на звонки. Хотя иногда очень хотелось. Вот как сейчас, например.

— Да, мама, — со вздохом сказал он в трубку. — В каком смысле? А… Ну, нет, ничего особенного. Ну, мама, ну что ты опять, ну почему непременно жениться? Наташа? Какая Наташа? Почему ты решила… Ой!

Осознав, что он только что сказал, Бас уронил телефонную трубку, полез за ней под вешалку, в пыль и запустение, поднял. Неплотно обмотанное полотенце размоталось, упало, Бас его проигнорировал и уселся влажной задницей на полку для обуви, продолжая держать в руке трубку, откуда обеспокоенно журчал материнский голос.

«Какая Наташа?» — сказал он вполне искренне. А и впрямь — какая? Еще сегодня утром он встал в неурочный час, поперся фиг знает куда за на фиг не нужными лично ему билетами, опоздал на работу — все из-за нее, ради нее! — и ушел потом с работы переживать и пить, потому что она его бросила. А сейчас оказалось, что он не помнит о ее существовании! И не вспомнил бы, наверное, если бы мама не упомянула…

Бас поднес к уху трубку как раз вовремя, чтобы услышать возмущенное:

— И почему ты молчишь?

— Я тебя внимательно слушаю, — бесстыдно солгал Бас и вновь уронил руку с трубкой на колени.

Он попытался представить себе, как выглядит Наташа. Черт побери, они встречались полгода! Раз в неделю, а то и чаще… хотя последнее время — реже, ну да не в этом дело… в общем, время от времени она приходила к нему сюда, и пыталась что-то помыть или переставить, и оставалась на ночь, и они занимались любовью, и она выходила из ванной в его махровом клетчатом халате…

Халат Бас помнил во всех подробностях и мог при нужде составить грамотный фоторобот. Наташу — нет, не помнил. Ну, хотя бы типаж! — взмолился он. Блондинка, брюнетка? Он зажмурился и попытался представить себе лицо. Вздернутый носик, пухлые губы странного, чуточку сиреневого оттенка — и никакой губной помады, это их естественный цвет. Фиалковые глаза… непослушная русая челка… Алиция.

— Нифигассе! — громко сказал Бас, спохватился, добавил в телефон: — Извини, мама, я не тебе. А… ну, так просто. Посмотрел, как у меня под вешалкой грязно. Ага. Нуда, мам, я в принципе с тобой согласен. Ну конечно. Я подумаю.

— Ты кретин, — ласково, но непреклонно сказала мама. — Можешь сколько угодно говорить, что это романтика, но я считаю, что это обычный кретинизм. Тебе просто нужна хорошая хозяйка в доме. Сколько тебе лет? А ты все ждешь свою прекрасную фею…

— Уже, — одними губами сказал Бас. Холодок прошелся у него по позвоночнику.

— Что? — переспросила мама, не дождалась ответа и резюмировала: — Конечно, ты не хочешь брать на себя ответственность, ни один мужчина не хочет ответственности, а женщину нужно обеспечивать. Но такова жизнь, Василий, это я тебе как мать говорю, а ты меня не слушаешь. Ладно, пока, и не забудь завтра позвонить Серафиме Ильиничне, поздравить с днем ангела.

— Пока, — сказал Бас. — Ээээ…

Он пристроил трубку на телефон и плюнул, пытаясь вспомнить, кто такая Серафима Ильинична. Родственница, наверное, или знакомая, играющая какую-то роль в материнских матримониальных планах.

— Без меня, пожалуйста! — громко сказал Бас, заочно и наотрез отказывая всем сразу претенденткам на его руку, сердце и прочие части тела, а также свободное время, суверенную зарплату и незапятнанную страничку в паспорте.

И улыбнулся — как улыбается человек, вспоминая что-то, известное только ему одному.

Или, точнее, им двоим.

— Ты где пропадал? — спросила Алиция вместо приветствия. — Я тебя заждалась уже. Куда полетим?

Она сидела на камушке — там, на вершине холма, где Бас с ней расстался. Вопреки его надеждам фея не была обнажена, на ней было платьице, зеленое, как листва, — короткое, и ее изумительную фигурку оно не скрывало, а наоборот, подчеркивало, но сам факт одежды Баса раздосадовал. Что ж, не властен человек над своими снами; спасибо и на том, что Алиция ему вообще приснилась.

— Ты умеешь летать? — спросил Бас.

— А ты не умеешь? — удивилась Алиция. — Ну ладно, я тебя научу. Возьми меня на руки.

Бас подхватил фею, прижал к груди. Сердце внезапно заколотилось, но Алиция словно не заметила его волнения.

— Выпрямись, — скомандовала она. — Ни о чем не думай. Теперь потянись вверх — так, чтобы стать легким-легким… чувствуешь?

Бас честно отринул посторонние мысли и вытянулся в струнку. Качнулся с пяток на носки и сам собой встал на цыпочки.

— Да, да! — воскликнула фея. — Еще чуточку!

Ступни Баса окончательно оторвались от земли. Вытянувшись и чуть наклонившись всем корпусом вперед, как знак косой черты — слэш, Бас медленно поднимался в воздух. Али-ция завозилась у него на руках, как котенок, устраиваясь поудобнее.