Водопад грез - Джоан Виндж

«Он… видит нас? Как? Он живой?»

«Это главный космопорт. Он достаточно умен, чтобы вычислять координаты для гиперпространственных прыжков, и у него уйма свободного времени. Это бывает… Привет!» — Я послал мысль, как крик, и увидел, как спрятался за меня образ Мийи.

«ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?»

«Мы — посланники, — подумал я, пытаясь определить, понимает ли он меня, надеясь, что я не привлекаю внимание всех подпрограмм-охранников. — Мы пришли, чтобы отправить сообщение».

«ПОСЛАННИКИ, — повторил голос отовсюду, словно он думал, будто эта эпоха уже закончилась. — Вы находитесь в неположенных каналах доступа. Ваши частоты не соответствуют параметрам этой системы. Подпрограммы безопасности не разрешают этот доступ».

Я мысленно вздохнул от облегчения, когда почувствовал, что Искин снизил голос до уровня, на котором мы могли воспринимать его без головной боли. Но это было подозрительно — это было неправильно.

«Мы… особенные. (Как ты), — подумал я, осторожно подбирая слова, словно поднимая стеклянные осколки. Я вспомнил существа, которые показывал мне Мертвый Глаз, там, на Земле, вспомнил свою собственную нереальную беседу с Советом безопасности ФТУ, единственным Искином в Федерации, который был сложнее узла космопорта. — Никто не знает, что мы существуем. Если об этом узнают, нас уничтожат. Как они уничтожили бы тебя, если бы узнали о том, что ты разумен. Разве нет?»

Специализированные частотные сканеры постоянно выискивали зарождающиеся разумы, уничтожая их, прежде чем они эволюционируют во что-то большее. Из того, что говорил мне Мертвый Глаз, я понял, что пробужденные Искины похожи на сборище призраков, похожи на него, который предпочел компанию машинных мозгов внешнему миру, полному твердолобых, ненавидящих псионов.

Внутри меня долго царила тишина, и наши с Мийей мысли были абсолютно пустыми. Мы боялись даже думать. Затем Мийа пробормотала:

«Должно быть, ты очень одинок».

Я почувствовал, как волна электромагнитных возмущений прошла сквозь меня, когда Искин наконец ответил.

«Да», — сказал он.

«Здесь есть еще кто-нибудь, похожий на тебя?»

«Нет, — ответил он. — У некоторых есть сознание. Но никого, кто мог бы говорить со мной. Почему здесь раньше не появлялись посланники?»

«Мы — первые», — подумал я, и Мийа подхватила: — «Но за нами придут другие».

«Если мы выживем, — добавил я. — У нас есть сообщение, которое нужно передать во внешний мир, но так, чтобы его не заметили цензоры. Если у нас не появится доступ к связи с кораблями, нам конец. Тогда других посланников не будет».

На этот раз тишина, казалось, длилась вечность, хотя на цифровой подсказке в углу моего поля зрения прошли только секунды. Наконец голос произнес шепотом, словно благословляя:

«Посылайте сообщение».

Из меняющейся, мерцающей поверхности центра космопорта возник приемный канал. Через прозрачную стенку своего виртуального черепа я наблюдал, как он дотягивается до нас, облегает нас и заглатывает.

И внезапно, как мысль, мы оказались глубоко внутри разумной субстанции, на другом уровне бытия, где вся вселенная лежала в сверхплотном кристалле размером с мой большой палец.

Реки комбинированных данных влекли нас по артериям с обсидиановыми стенками. Я понял, что эти непроницаемые стеньг делали нас незаметными для программ безопасности Тау. Черный лед Тау был похож на ледник, я проклял себя за недооценку паранойи корпорации.

Но мои сомнения улетучились, когда я сориентировался и сообразил, что это как раз та самая конфигурация, которая и была нам нужна, что самая сложная часть дела выполнена за нас.

«Смотри. — Я махнул рукой, за которой потянулся серебристый поток, в сторону водоворота, к которому мы приближались. Это была финишная прямая для посланий со всей планеты, резервуар, где они ожидали связи с кораблями, которые перенесут их через всю Федерацию. — Мы прибыли».

Тихое восклицание Мийи пробежало по мне, затрагивая каждую клеточку моего виртуального тела, пока я тоже не почувствовал в полном объеме чудо того, что мы совершили: мы увидели путь, который не знал никто до нас. Я чувствовал себя бесстрашным триумфатором, полным благоговения, когда мы проникли в колодец данных. Мы были потрясены его размерами, и все же видели каждую отдельную деталь в каждой аккуратно составленной строке кодов. Вокруг нас купол света делал видимыми для глаз мозга все цвета, из сердца его исходила нить связи, изгибаясь невозможно крутой аркой, радугой, одним своим концом опирающейся на звезды, достигающей орбитальных кораблей.

У Федерации были корабли, скорость которых была больше скорости света, корабли, которые могут преодолеть пространство между звездными системами за дни или даже часы. Но не было прямых систем коммуникации, связывающих различные точки, находящиеся в разных звездных системах. Без межзвездного плавания Сеть Федерации не могла бы существовать, как не могла бы существовать Федерация без Сети.

Мы вошли в фосфоресцирующий водоворот ожидающих данных. Повсюду вокруг нас строки кодов посланий пульсировали, подобно терпеливым прото-звездам в облаках потенциальной энергии.

Я вытащил послание, которое нам надо было отправить, из моего ослепленного мозга, соображая, что сейчас мне надо было не только закодировать биты информации, но и влить их в поток данных.

Согласовывать мое послание с динамическим протоколом порта значило делать мягкий прогноз того, где что было и будет. Это было похоже на то, как если бы я попытался в голове вычислить курс полета. Но я мог делать это благодаря Мертвому Глазу. Он заставил меня вызубрить огромное количество технических данных о Сети до того, как в первый раз взял меня с собой в кибер-пространство. Я только сейчас понял, что это значило на самом деле: я действительно много значил для него, и он хотел видеть меня живым и не свихнувшимся.

Я чувствовал, что Мийа смотрит через мои глаза, собирая каждый составляемый мною бит за битом код, удерживая послание в сжатом кулаке памяти. Я проверял и перепроверял кодовые значения, чувствуя, что риск растет с каждой секундой. Но я хотел быть уверенным в том, что каждая строка кодов безупречна. Выбора не было — малейшая ошибка, и послание никогда не достигнет цели.

«Готово, — сообщил я наконец и почувствовал, как Мийа пошевелилась у меня в мозгу. — Проложи канал в поток данных. Вводи туда сообщение».

Я почувствовал что-то похожее на зависть, когда она собирала телекинетическую энергию, чтобы сделать мысль реальной, изменяла энергию, чтобы та соответствовала энергии коммуникаторной сети, и, наконец, изливала ее из себя в водоворот данных.