ссыльнопоселенец - 2 - Владимир Стрельников

После чего повернулся ко мне.

— Кто эта сеньорита, ради которой Тео рванул на околосветной? — Мигель, до ссылки, был пилотом на небольшом скоростном траспортнике-клипере, принадлежащем картелю с Луизианы, планеты из системы Лебедя. Возили чистейший героин в метрополию, пока не попались ребятам из наркоконтроля.

— Не думаю, что Федору понравится разглашение. — Важно сказал я, воздев палец к потолку. Если врать не охота, а говорить правду нельзя, то вполне достаточно обойтись полунамеком — остальное додумают. — Ладно, Мигель, пока.

— Adios, Hombre. — Мигель тут, на этой планете, хлебнул сполна лиха, и теперь, осев в нашем городе, относится к полиции с немалым уважением. Впрочем, по его словам, это совершенно не относится к копам с их планеты, и тем более к наркоконтролю, выполнившему, по его словам, заказ конкурентов.

Перехватив марлин поудобнее, я замотал шарф, нахлобучил поглубже волчий треух, и шагнул на улицу. В лицо сразу ударило мелкой мерзлой крошкой, метель попыталась забраться под ватник, скользнув морозцем вдоль позвоночника. Но я неторопливо побрел в сторону участка, надо зайти перед тем, как я домой пойду, к теплой воде в ванне и жарким объятиям Веры. Ну, и к скептическому хмыканию голованы, которую наши с Верой занятия любовью откровенно прикалывают. Впрочем, хмыкает она обычно после завершения, и то если не спит. На Герду зима действует как не медведицу, постоянно дремлет неподалеку от камина, на улицу выходит только чтобы нужду справить.

— Привет, компания. — Я вошел в жарко натопленный офис, и кивнул Илье, сидящему перед раскаленной буржуйкой. — У вас тут расплавиться можно, однако.

— Лучше сто раз вспотеть, чем один раз покрыться инеем! — Важно промолвил шериф, откидываясь на спинку стула. — Хочешь, обрадую?

— Валяй, начальник. — Я тоже уселся напротив печки, оседлав свободный стул, и протянул руки к пламени в открытом подтопке. — Чем только, интересно?

— Завтра ты, Майкл, четверо парней-волонтеров, и семеро возничих выезжаете в сторону Медвежьей реки. Там есть зимовье на берегу, Майкл знает, заберете оттуда тридцать восемь девок. Из тех, за поставку которых город крайнюю партию мяса отправил. — Илья поглядел на мою здорово удивленную физиономию, и усмехнулся. — Ты старший, держи бумаги. — И достав со стола толстую папку с завязками, шлепнул ее мне на колени. — Примешь каждую под роспись, по описи. Ну, там, руки две, ноги две, сиськи две, голова одна, писька одна. Впрочем, количество писек можешь не проверять, а то тебя Вера пристукнет, ищи потом помощника. Учти, девки все из тюрем, свеженькие. Многие еще те оторвы, прибавят нам головной боли на какое-то время. Знаешь, года четыре назад нам пришлось повесить двух таких, за умышленное убийство. Так что не зевать! За оружием следите, и можете наручников с девок не снимать до приезда в Звонкий Ручей. Вот сдадим их мэру, пусть делает с ними все, что хочет. Насчет продуктов, фуража и прочая — не твоя головная боль, этим старшина каравана займется. Кстати, им Сохатый будет. С вас только охрана.

— Ого! — С уважением покачав головой, заметил я. — Я то думаю, что это одни сани без охранника оставили?

Сохатый был местной легендой. Чудовищно здоровенный дядька минимум годов шестидесяти, необычно большой даже для меня, видавшего в армии вообще огромных парней. А тут настоящий медведь, ростом в два с половиной метра, весом под два центнера, широкоплечий, длиннорукий. Громила, но при этом спокойный и тихий, работающий на частном извозе. Обычно водит караваны летом на запад от Великой, расселяя новичков. Вот только спокойствие и тихость обманчивы, Сохатый носит при себе две хауды двенадцатого калибра, и стреляет с любой руки не задумываясь. Причем стреляет очень точно, я с ним тут на стрельбище столкнулся, так мы на пару двести патронов извели, я стреляя из револьверов, а он из своих обрезов. Стреляли сначала по грудным мишеням, поворотным. Ну, тут электроники нет, так что все механическое. Сидят пара молодых парней в траншее, и дергают за рычаги.

Так вот, Сохатый стреляет крупной дробью, и попадает в центр мишени, без промаха. Хорошая такая, ровненькая осыпь. Правда, чуть помедленнее меня, но я, как оказалось, один из самых быстрых стрелков в городе.

Потом мы с Сохатым постреляли по брошенным в воздух коротким полешкам. Если мои пули могли расколоть чурку, то заряд картечи разбивал их в труху. Ну, метров с пяти, правда.

Еще этот громила возит с собой бизонью винтовку шестидесятого калибра, но стреляет он из нее так себе. Зрение у него слабовато оказалось, линзы уже давно потерялись. Здешние очки, творение местных оптических мастеров, он бережет. Да и не очень они ему при стрельбе помогают, похоже. Наверное, не совсем подходят.

— Ладно. — Я взвесил в руке папку, и покачал головой. — Это сколько нам до зимовья? Сто километров? Три дня туда, три обратно. В лучшем случае. При самых благоприятных погодных условиях.

— Ничего, сгоняете. Смотри, осторожнее. Мы этих придурков, что с того берега, вроде как победили, но часть их вполне может на нашем берегу задержаться. И потому старайся слишком не расслабляться, не хватало еще дурную пулю словить. — Илья нагнулся, взял пару буковых полешек, и подбросил их в печку. — Из саней особо не вылезайте по дороге, у них борта обшиты грабовой доской. По крайней мере, с сотни метров картечный заряд выдержит, или револьверную пулю.

— Уже неплохо. Пока, Илья. — И, закинув пачку бумаг в офицерскую планшетку, я вышел на улицу. Напротив, над лавкой, скупающей артефакты, со скрипом раскачивался керосиновый фонарь, скупо освещающий вывеску.

С такой жары, что устроил шериф в участке, я сначала даже мороза не почувствовал. Настолько тот же ватник раскалился, да и я под ним. Нужно поскорее домой, под бочок к Вере, чтобы не остыть. И потому, перехватив поудобнее винтовку, я потопал до дома, хрустя снежинками.

Родной переулок встретил парой поддатеньких парней, которые, узнав меня, приветливо приподняли свои вязаные шапки. На что я им ответил, откозыряв по-техасски. То есть, коротко коснулся треуха двумя пальцами. И потопал дальше, шустрее давя снежинки. Потому что уже видел свет, падающий из окон нашего дома.

И Герда учуяла, меня окатило радостью и преданностью. Наверняка сейчас дремавшая до этого голована вскочила с места, и кинулась к входной двери, радостно молотя хвостом и поскуливая.

А Вера откинула плед и встала с крела у камина, где любит сидеть вечерами с с книгой. Ругаю ее, ругаю, но так под керосинкой и читает. А более совершенные лампы нам пока не купить. Точнее, купить-то не проблема, проблема в энергии. Даже нам пока нет. Хоть Сэм и обещал, но обещанного три года ждут.