Осенние костры - Валерия Комарова

Четыре года он жил лишь преследованием, и вот, наконец, настиг жертву, а она оказалась столь глупа, чтобы принять предложенные правила игры.

Кэс не понимал только одного…

Зачем фейри спасла его?! Почему она отозвала псов, как решилась поделиться собственной кровью?! И уж совсем странно было то, что она не тронула людей, а люди её. Когда она «кормила» его, он успел заметить, что в глазах окружавших их крестьян и охотников не было ни страха, ни ненависти…

И как это всё понимать?! Бред какой-то…

— Ты уверен, что мы поступаем правильно, Нека?

— Да, Бран, она идёт верной дорогой, не будем мешать.

— Но, если это действительно она, нужно было рассказать ей, объяснить! — вмешался в разговор Виттор.

— Это она. — Нека недовольно махнул рукой. — Неужели ты думаешь, что в человеческих землях есть ещё одна княгиня-подкидыш?! Ты совсем потерял чутьё, Виттор Стрелок.

— Так почему же ты ничего не рассказал ей! Почему отпустил одну, Нека Оракул?!

— Потому, что увидел кусочек её судьбы. Ей нужна будет помощь, но не сейчас. Мы придём к ней, когда она вспомнит себя, вспомнит мир, где фейри были разумны.

— Сколько жизней заберут фейри за это время? Об этом ты подумал?

— Помолчал бы, Бран Бард, и без тебя тошно! Чем трепать мне душу, лучше бы спел. Тошно мне. Как подумаю, что мы с этой девочкой сделали… как представлю, что мы ещё сделаем…

— Отчего ж не спеть? — неожиданно покладисто ответил ему бард. — Спою…

Путь свой мы выбираем самиИ к достижению идем.Но кто подскажет, что потом:Свет аль только тьму восславим?

Не так просты и свет, и тень:И разны, и всегда едины.Творенья свет неповторимыйРождает ночь, что ищет день!

И стоит ли искать так рьяноТот свет, что в ближнем есть любом,И страсть оставив на потом,Принять и тьму, и свет во здраво.

И ровно не делить весь мир,Ведь света нет без мягкой тени,Не уподобиться стремленьюКромсать тьмы нежное сукно.

Ведь зло не в тьме, а в черствых душах,С годами видится оно.Борьбы достойно лишь одно,Преданья старины послушай.

Любовь растить, объединятьИ свет, и Тьму во славу БогаИ верить, пусть трудна дорога,Но быть Спасителю подстать.[6]

Первоначальный план, пройти на вольградский путь напрямик, пришлось отвергнуть. Путешествовать по оживленной дороге вместе с фейри при свете дня не рекомендуется. Я знала, что взять пса с собой не смогу, но и расстаться с ним почему-то не получалось. Я как-то свыклась уже с мыслью, что начала новую жизнь и больше не буду одна.

Вспомнив карту, я успокоила себя тем, что вольградский путь здесь делает большой крюк, огибая Вьюжные леса, и если пойти через них, по заброшенным дорогам, я сэкономлю три дня. Решено, пойду к Кострякам, городу-крепости, стоящему на самой границе лесов, а оттуда уж буду придерживаться человеческой дороги. С пёсиком за это время что-нибудь решу. Интересно, а невидимым он стать не может? Как бы выяснить?

На ночлег мы остановились под открытым небом. Разложив небольшой костёр, я проинспектировала припасы. Похоже, хозяин таверны тайком сунул мне «на дорожку». По крайней мере, не помню, чтобы у меня с собой было столько припасов. Готовить было лень, а лень родилась вперёд меня. Вытащив из мешка скатанное одеяло, я расстелила его около кострища. Ужин мне заменил ломоть душистого хлеба и фляжка с цветочным вином. Запоздало я поняла, что понятия не имею, чем кормить моего не в меру хищного спутника, не звероловов же отлавливать…

Фейри лежал чуть в стороне, уронив голову между лап и внимательно отслеживая каждое моё движение.

— И чем тебя кормить? — вздохнула я. — Да ладно, молчи, сама знаю… Только вот человечиной тут на мили вокруг не пахнет. Придётся тебе поголодать.

— С вашего позволения, Княгиня, я бы не отказался от любого другого мяса, а человечиной я не питаюсь, есть разумных существ некультурно, вам ли этого не знать…

Стоп… Кто это сказал?!

Я закрыла глаза и потрясла головой. Этого не может быть. Это просто слуховые галлюцинации! Низшие неразумны! Они не могут разговаривать… на росском!

— Княгиня? — неуверенно продолжил всё тот же голос. — Княгиня, что с Вами?

— Со мной? — Я обречено открыла глаза, лишь чтобы увидеть усевшегося передо мною пса, склонившего голову на бок и пытливо меня разглядывающего. — У меня слуховые галлюцинации, мне кажется, что фейри разговаривает.

— А почему я не должен разговаривать, Княгиня? — удивлённо спросил тот и почесал ухо задней лапой. — Конечно, если вы прикажете, я замолчу, ведь я позволил себе проявить неуважение и начать беседу первым лишь в силу растерянности. Стыдно признаться, но я не понимаю, как оказался в смертных землях. Возможно, вы снизойдёте до объяснений?

Нет, я точно сплю. Он!? Просит!? Меня!? Объяснить!? Что он тут делает!?

— Ну, что именно вы забыли на границе, я не скажу, — ехидно ухмыльнулась я, — но когда я тебя встретила, ты как раз доедал одну из рук одного моего знакомого мага.

Пёс зло взвыл.

— Ваши шутки не смешны, Княгиня! — сердито выплюнул он. — Чтобы я, вожак осенней своры, напал на кого-то?! Даже прикажи мне Егерь, я бы никогда не напал на человека, это недопустимо!

— Да что ты говоришь?! — удивление смыло волной злости. — Ты мне ещё скажи, что последние восемнадцать лет фейри не воюют с людьми! Сказочник!

— Воюют? Фейри? С людьми? Но как же… как это? Как такое может быть…? Ещё вчера… я могу поклясться, что ещё вчера… — Он окончательно растерялся. — Княгиня…, я не понимаю, о чём вы говорите. Это какой-то кошмар! Я точно помню, что вчера никакой войны не было. Недоразумение — да, люди сожгли сына Егеря, Лиса, приняв его за колдуна. Но это… это было вчера, а позавчера царил мир!

Он взмахнул лапой, оставив в воздухе светящийся след. Словно только что заметив свою прозрачность, он поднёс лапу к морде, впустил и выпустил когти и замотал головой.

— Бред! Почему я в этой форме? Егерь уже века не призывал нас к сражениям! Я не имею права избавляться от плоти в смертных землях! — Он вскочил на лапы, и по призрачному телу пробежала судорога. Сначала материализовались клыки, сияние медленно гасло, уступая место рыжей короткой шерсти. Минута — и передо мной стояла вполне материальная псина — поджарая, короткошёрстная, с лохматым хвостом, пышным загривком и умными золотистыми глазами.

— Скажи, а ты уверен, что не помнишь войны? — недоверчиво переспросила я. — Ты точно знаешь, что никогда не нападал на людей?