В пламени холодной войны. Судьба агента - Коллективные сборники

Неожиданно осенило – Рига! Абсолютно непроизвольно Веннерстрема разобрал смех. Он не мог заглушить его, хотя понимал, что это недипломатично, чтобы не сказать больше – просто невежливо. И, разумеется, совершенно непонятно для русских офицеров. Отсмеявшись наконец, Стиг спокойно спросил:

– Почему вы так пристально рассматривали меня в рижском кафе в 1934 году?

Очень редки случаи, когда у кого-нибудь отвисает челюсть в буквальном смысле слова, однако именно это случилось с Сергеем Ивановичем. Он медленно покраснел. Полковник же прореагировал на редкость спокойно:

– Невероятно! После стольких лет… Ну и память же у вас!

Веннерстрем ответил какой-то шуткой, стараясь загладить неловкость эпизода, и разговор вскоре оживился и потек легко.

Заказали чай и шоколадные бисквиты. Русский язык шведского военного атташе был тогда еще не слишком ровным, и, уважая гостя, хозяева перешли на немецкий. Вскоре, правда, обнаружилось, что, несмотря на внешнюю невозмутимость, полковник все же нервничал. Время от времени он барабанил пальцами по столу, показывая, что чем-то озабочен.

– Итак, вас отзывают, – произнес он. – Полагаю, исходя из политического положения?

– Лучше назовем это недостатком кадров. Надо же время от времени проходить службу и дома…

На это объяснение русский отреагировал скептически, давая понять, что не принимает сказанное за правду. Потом быстро переглянулся с Сергеем Ивановичем, пытавшимся выглядеть незаинтересованно, и в довольно неопределенных, обтекаемых выражениях заговорил о военной обстановке.

Поскольку СССР и Швеция в то время были еще вполне индифферентными, нейтральными нациями, шведу подобная неопределенность казалась уместной. Однако большой поддержки в разговоре он не оказал ни полковнику, ни Сергею Ивановичу. Только редкие соглашательские «хм, хм».

Вслед за этим зашла речь о «планах агрессии». Чьих именно – не уточнялось. Но смекалистому Веннерстрему уточнений и не требовалось – поскольку в дипломатических кругах не говорили ни о чем другом, кроме как о немецких планах, он решил, что в данный момент речь идет о вторжении немцев в Англию. Именно поэтому следующий вопрос русских оказался для него совершенно неожиданным:

– Что вы знаете о Барбароссе?

Я не знал ничего. Мысли мои перебросились на моего коллегу по посольству майора Энгельбректа Флодстрема. Он от природы выглядел угрюмым, кроме того, акклиматизировался в России до такой степени, что при необходимости мог изобразить типичную копию русского «каменного лица». Замечательное свойство. Я очень захотел сделать то же самое. Но, наверняка, выглядел, как застигнутый на месте преступления – это было видно по глазам русского полковника.

Во мне взыграла неожиданная и естественная амбиция: я захотел узнать, что же это за Барбаросса? Но чтобы не выдать себя, лучше было вообще ничего не говорить.

– Вы, конечно, кое-что знаете, – утвердительно произнес он. – Поскольку постоянно общаетесь с немцами.

Это было не просто свидетельство того, насколько хорошо он информирован об отношениях в дипкорпусе, это было к тому же желанием уколоть или упрекнуть. А точнее – поддеть.

Впрочем, он тут же принял привычное благодушное выражение, посмотрел на Сергея, на меня, и непонятная искра блеснула в его глазах:

– Поскольку вас можно считать старыми знакомыми, ты, Сергей Иванович, позаботься о нашем шведском друге до его отъезда. Окажи ему немного русского гостеприимства. Думаю, он им не избалован.

Полковник был прав! Конечно, я пытался сблизиться, но все русские, встреченные до сих пор, были как ежи – невозможно подойти достаточно близко, не уколовшись. Поэтому в тот момент я был счастлив получить подобное предложение.

Но уже через несколько дней я пресытился русским гостеприимством: Сергей из ежа быстро и весело превратился в репейник. Единственное, что меня еще прельщало, – это шанс вытянуть из него «внутреннюю информацию».

Как-то я пришел к нему в гости. Сергей получил задание прощупать, что мне известно о Барбароссе, – это было ясно. Но по забавному стечению обстоятельств информация пошла от него ко мне – полагая, что я знаю о немецких планах, он незаметно для себя утратил осторожность и стал более откровенным:

– Понимаете, в воздухе запахло грозой после того, как мы узнали, что вторжение в Англию отложено и заменено планом «Барбаросса».

Только тогда я понял: «Барбаросса» было кодовым названием нападения на Советский Союз. Даже при самой буйной фантазии я не мог себе представить, чтобы немцы были до такой степени безрассудны. Добровольно втянуться в военные действия на два фронта, имея горький опыт первой мировой войны!

– Для нас жизненно важно, – продолжал Сергей, – узнать, насколько этот план серьезен.

Мы ели икру и русские закуски, пили водку… Лишь много позже я понял, что нахожусь не у него дома. Это было служебное помещение, имевшее вид квартиры. Вскоре обнаружилось, что водка сделала Сергея разговорчивым сверх всякой меры. Это развеселило мою довольно черную тогда душу. Тут-то он и рассказал мне о Риге. Как «отслеживал» меня на расстоянии, как занес в картотеку. Хотя с тех пор, разумеется, род его занятий переменился.

– Вы заметили что-нибудь любопытное в немецком посольстве? – спросил он «под икру».

Надо было как-то вывернуться, чтобы побольше разжечь его интерес:

– Мне лишь ясно, что у них имеются определенные разногласия в оценке военного потенциала Советского Союза.

– Разногласия между кем?

– Между немецким военным руководством и известными лицами здесь, в их посольстве.

Сергей, потеряв интерес к закускам, начал записывать.

– Речь идет о высокопоставленных людях? – Выше некуда – сам посол.

– Ах да, фон Шуленбург! (Повешен после неудавшейся попытки переворота в июле 1944 года. – Он считает, что недооценивается военный потенциал Советского Союза и боевой дух войск. Это все, что я пока знаю.

– Вам не кажется, что вы могли бы почерпнуть больше информации из своего общения с немецкими военными?

Я напрягся: это был шанс. Шанс давления, шпионажа, вымогательства – называйте, как угодно. Не зря я учился у Ашенбреннера.

– Что ж, если дадите мне несколько дней… Но согласно принципу: услуга за услугу.

– Конечно! Мы, разумеется, готовы оплатить…

Деньгами! Именно об этом он подумал! Но ими я не интересовался. Я хотел получить информацию, чтобы вернуться в Стокгольм и показать, что действительно сделал что-то. Ведь мои результаты до сих пор оставались довольно скромными, и этого было недостаточно для «места под солнцем».

– …небольшой информацией о том, в чем я заинтересован, – успел я вставить.