Пузырь в нос - Курьянчик

- Татьяна... - пытаюсь я очнуться от сна-кошмара, но он только начинается.

- Таня, да? Это твой знакомый с ПРЗ, да? Я тебе сейчас омлет приготовлю, из твоих собственных яиц!!! - последние сомнения исчезают. Это жена. Пистолета нет, застрелиться нечем.

- Что, омлета ждешь? - снова внутренний голос. - Я бы на твоем месте ноги уносил.

Уношу. Как ошпаренный, пулей вылетаю из палатки - удивительно, как только выход нашел с первого раза? Мне вслед летят кирзовые сапоги.

Во номер! Тут я начинаю что-то понимать. И кто такая Таня, и чего рюкзак был такой тяжелый, и загадочные взгляды, и намеки... Стало быть, в этом запланированном представлении я один не знал сценария, ну и доигрался. Меня начинает разбирать истерический хохот. Только этого не хватало в спящем лагере посреди ночи. Хватаю сапоги и направляюсь в сторону дороги. До подъема часа четыре. И я иду - два часа туда, два часа обратно. Гуляю. Не привыкать. Военные должны стойко переносить все тяготы и лишения, в том числе и семейной жизни. Подышу свежим воздухом, что в этом вредного? А там, глядишь, и моя "полиция нравов" поостынет... Ночь сумасшедшая: тихая, звездная, чуть морозит. Короче, размялся я перед восхождением, даже слишком размялся...

А народ специально встал на час раньше. А меня нет! Забеспокоились, я возвращаюсь - меня уже все ищут, все на ногах, с рюкзаками. Смотрю - и моя рот разевает, переживает, ага! Значит, дело к лучшему.

- Привет! Вы чего орете?

- Ты где был? Мы тебя уже полчаса ищем!

- Нигде. Тут он я. На зарядку бегал, купался...

- Ну ты даешь! Собирайся быстрее, одевайся, завтракай...

- А мы уже готовы, я все собрала, - жена заявляет спокойно.

- Он что, так и пойдет? - заинтересовался народ.

- А он у нас закаленный морж, - говорит жена. - Хорошо, что не босиком, а в сапогах...

- Вы что, серьезно?

- Серьезно. Пошли.

Я рюкзак беру и пошли. С погодой просто повезло. В полдень, на полпути к вершине вся группа маленько разделась - позагорать - а к вершине опять оделась. А я настолько акклиматизировался и закалился, что весь маршрут отшагал в спортивных трусах и в кирзовых сапогах, правда сильно обгорел на солнышке. С женой мы, понятно, помирились еще в походе, а вот дружба с Таней у нее в дальнейшем как-то не заладилась...

С тех пор в походы мы ходим при каждой возможности, и только вместе уже почти десять лет!

Особенности медвежьей охоты

Кто ел из моей миски?! Кто спал на моей кровати?!

из РНС (русской народной сказки)

Ну и что тут рассказывать?

Конец экспедиции в честь 40-летия камчатского альпинизма. Десятый день, переход к последнему этапу - штурму Толбачика. Продукты питания официально съедены еще вчера, остались только неучтенные. У меня лично их вообще не осталось, если не считать сала и кирзовых сапог. Помните, в шестидесятых была популярна такая легенда?

Четверо солдат оказались на барже в Тихом океане в шторм, естественно, без продуктов питания. Баржа была со стройматериалами, с цементом, что ли. Страна тогда ускоренным темпом строила коммунизм наперегонки с Китаем. Но были у солдат кожаные ремни и кирзовые сапоги - это их и спасло. Даже песня была: "...Не сдаваясь, четыре солдата повторяли все те же слова - я вернусь к тебе, Россия... знаю, помнишь ты о сыне...", всю не помню. Но прибило их к Америке. Тогда же родилась поговорка "Голод - не тетка". Это точно.

А у меня все излишки продуктов конфисковали еще при первой продразверстке наши начпроды Наташа и Лена. Разложил я, значит, продукты свои перед собой и с Совестью своей советуюсь - что в общий котел, а что себе с Совестью оставить. А с Совестью у меня, как и у всей страны разногласия, то есть противоречия. Ну, пока мы противоречили, налетела продразверстка, и все, что я хотел себе оставить, изъяли. Осталось только сало. Было оно тряпочкой прикрыто, а они подумали, что я портянки сушу. Побрезговали притрагиваться, слава Богу.

Уже два вулкана покорили: Камень - четыре шестьсот - и Ушковского - три девятьсот девяносто. А все опытные, матерые... Чем в гору тащить - лучше перед штурмом побольше съесть, ну и после, а на гору лучше идти налегке. Вот и идем мы к Толбачику (три шестьсот) налегке. Правда, у всех есть свои секреты, как у женщин майонез "Кальве". Вот и разбрелась группа из двенадцати человек со своими секретами.

Есть секрет и у меня - сало. Скрывать стыдно - Совесть терзает, но и делиться тоже не дает. Ведь кругом - зубастая молодежь! Пока я - кусочек на оставшийся зубочек, они, как пираньи: клац-клац, и нету. Рыбки такие есть в Амазонке, говорят, за пять минут от буйвола один скелет остается, коли искупаться вздумает (вот уж действительно прав был Платон, утверждавший, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку!). А у Миши Острогорского в рюкзаке одни лекарства да веревки. Он - живая, еще ходячая легенда советского и камчатского альпинизма, ему под шестьдесят. Ну, думаю, этот много не съест.

Сало у меня особенное, пайковое. Нам его в учебном центре дали напоследок. Вернее, паек выдали свиными тушами, которые пришлось делить по справедливости, с учетом национальных особенностей и заветов предков. Вот и получилось так, что командир центра Фрейдман и главный инженер Гельмель - им же по заветам предков сало явно нельзя - им мяса вырезали. Ну, а мне, как белорусу, не то что предки, сам Бог велел сало. А шкура, то бишь кожа, у тех свиней была такая, что из нее впору защитные доспехи делать - холодным оружием с первого раза не возьмешь. Вот такое было у меня сало.

Стусовались мы с Мишей и вышли вперед раньше всех - по-стариковски, пока молодежь глаза продирала да зубы чистила. Миша только на Камень уже в пятый раз лазил, места знает назубок, с завязанными глазами не пропадем...

Вышли мы, значит, с ним втихаря, да увязался за нами бдительный Саша Сидорок. Что он там думал, не знаю. Но шел за нами до первого привала след в след. А как только мы привалились и начали шикшу поедать, он выстоял и даже не присел. А когда спросили: "Саша, у тебя пожевать чего-нибудь есть?", замотал головой отрицательно, как Шурик в "Кавказской пленнице", видеокамеру схватил и ну от нас подальше - природу снимать, хотя аккумуляторы у него давно на нуле, и кассеты все отсняты полностью...

Подкрепились мы шикшей и дальше побрели. Сидорок безнадежно уединился и скрылся с глаз. Дошли мы до геодезического пункта, который государством охраняется. Кстати, во парадокс - стела с надписью и Гербом СССР есть, пункт тоже есть, а самого государства уже и нет... Пощипали еще шикши - не идет. Тут я раскололся про сало и предложил - по маленькому кусочку. Миша с радостью согласился. Отрезал я, ну может, чуть-чуть больше себе, ну так вышло, да и зубы у него, думаю, похуже... а Совесть - тут как тут. Я свой кусочек жую, челючти немеют, а Миша опять шикшу щиплет.