Прекрасное отчаяние - Рэйвен Вуд

городу, с обеих сторон обрамлена пышным лесом. Листва только начала окрашиваться в желтый и местами оранжевый цвет, придавая зеленому пейзажу яркие цвета. Здесь только по одной полосе в каждом направлении, и поскольку эта дорога предназначена для автомобилей, тротуары отсутствуют. Менее чем через минуту езды я проезжаю мимо Оливии. Она идет по небольшому участку асфальта за пределами сплошной линии на другой стороне дороги, так что стоит лицом к машинам, которые направляются в сторону университета.

Она не оборачивается, чтобы посмотреть на мою машину, когда я проезжаю мимо нее. Да и зачем? Она понятия не имеет, что это я.

Набирая скорость, я смотрю на нее в зеркало заднего вида. Она по-прежнему идет с прямым позвоночником и высоко поднятой головой. Так полна решимости. Я смеюсь, качая головой над ее глупостью. Я собираюсь сломать ее. И первый удар будет нанесен прямо сегодня вечером.

Разноцветные листья расплываются вокруг меня, пока я еду к магазину, в который, как я знаю, она направляется. Она учится на стипендию, поэтому я знаю, что она не может позволить себе доставку еды из города. По этой же причине она идет в магазин пешком, а не вызывает такси.

Господи, быть бедным, наверное, так неудобно.

На маленькой парковке безлюдно, когда я добираюсь до нее. Прежде чем выйти из машины, я бросаю взгляд на часы. Семь минут. Семь минут езды на такой скорости — это примерно час ходьбы. Закрыв дверь машины, я поворачиваюсь и осматриваю окрестности.

Это комбинированная заправка и круглосуточный магазин, окруженный деревьями. Отсюда не видно главной дороги, но я слышу, как мимо проезжают машины. Я окидываю взглядом здание. Здесь есть одна камера наблюдения, но она направлена на входную дверь, а это значит, что ничего, что происходит на парковке, не будет записано, так что мне не придется выкупать и ее.

Поскольку здесь больше никого нет, я даже не пытаюсь запереть машину, направляясь к магазину. Ветер, пахнущий влажной землей и листьями, дует по асфальту и смешивается со слабым запахом пролитого бензина. Я обхожу стороной насосы и подхожу к двери.

Маленький колокольчик звякает над ней, когда я открываю дверь и вхожу внутрь. Это довольно маленькое здание, но полки плотно заставлены товарами, чтобы вместить как можно больше продуктов. Остановившись перед прилавком, я смотрю на разноцветные пакетики с чипсами, разложенные на полке рядом с прилавком.

За ним стоит парень примерно моего возраста, который сейчас что-то ищет в шкафу под столешницей.

— Сейчас буду, — окликается он.

К шуму от гудящих холодильников присоединяются унылые лязги и шуршание пластика, когда он продолжает копаться в шкафу. Наконец он говорит:

— Ага! — И выныривает, держа в руках нечто похожее на новый рулон бумаги для квитанций.

Затем его глаза фокусируются на моих, и цвет исчезает с его лица. Несколько секунд он просто работает ртом, не издавая никаких звуков.

Я качаю головой, наблюдая за ним.

Боже, мне нравится, когда они так извиваются.

Прочистив горло, он медленно откладывает рулон чековой бумаги на поцарапанную деревянную стойку и проводит рукой по своим непокорным каштановым волосам.

— Мистер Хантингтон. Чем я могу вам помочь?

— Девушка придет сюда примерно через… — Я оттягиваю рукав пиджака и смотрю на часы. — Пятьдесят минут.

Кассир смотрит на меня, в его карих глазах мелькает замешательство.

— Я… что?

— Девушка придет сюда через пятьдесят минут. — Я устремляю на него пристальный взгляд. — Постарайся сосредоточиться. Я не люблю повторяться.

— Да, сэр. То есть, нет, сэр. Я… э-э-э… — Он запинается.

— У нее светлые волосы, карие глаза и веснушки. На ней джинсы, черная рубашка с длинными рукавами и кроссовки.

— Понятно.

— Она попытается купить еду, но ты ей ничего не продашь.

— Не продам?

— Что я только что сказал о повторении?

— Не буду, — подтверждает он, вкладывая в голос убежденность.

— Хорошо. Что бы она ни пыталась купить, ты ей отказываешь.

— Да, сэр.

Потянувшись в карман, я достаю бумажник и вытаскиваю пару стодолларовых купюр. У кассира чуть глаза не заползают на лоб, когда я кладу их на прилавок перед ним.

— Это за твое сотрудничество. — Положив пальцы на купюры, я смотрю ему в глаза. — И за твое благоразумие. Ты понял?

Его глаза возвращаются к моему лицу, и он решительно кивает.

— Отлично.

Я убираю руку, и кассир тут же забирает деньги.

Повернувшись к нему спиной, я иду к открытому холодильнику с различными видами сэндвичей и салатов в пластиковых контейнерах. Просматриваю скудный ассортимент и выбираю один из них. Это не что иное, как два треугольных куска белого хлеба с унылым ломтиком сыра, засунутым между ними.

— Сколько за это? — Спрашиваю я, возвращаясь к прилавку.

Кассир смотрит на две стодолларовые купюры в своей руке, а затем встречает мой взгляд неуверенными глазами. Я лишь выжидательно поднимаю брови.

— Четыре доллара и 95 центов, — отвечает он.

Я достаю двадцатидолларовую купюру и бросаю ее на прилавок, продолжая идти к двери.

— Сдачу оставь себе.

Раздается дзиньканье, когда он пытается открыть кассовый аппарат и говорит мне вслед:

— Спасибо, сэр.

Не утруждая себя ответом, я просто открываю дверь и шагаю обратно к парковке. Еще один вечерний ветерок треплет мой пиджак, пока я возвращаюсь к машине.

Сев на водительское сиденье, я бросаю нелепый сэндвич на пассажирское.

А затем устраиваюсь поудобнее, чтобы ждать.

Через пятьдесят три минуты моя цель наконец-то соизволила появиться. Я сижу, выпрямившись, и наблюдаю за тем, как Оливия Кэмпбелл бредет по небольшой грунтовой дороге, разделяющей основную трассу и парковку. И она действительно идет.

Когда она покидала кампус, ее позвоночник был прямым, а осанка уверенной. Теперь же ее плечи ссутулились, а голова слегка наклонилась вперед. Она идет медленными и тяжелыми шагами. Она выглядит совершенно изможденной.

Наверное, почти два дня без еды так действуют.

Она даже не смотрит на окружающую обстановку, пока преодолевает последнее расстояние до двери. Потянув ее на себя, она переступает порог. Затем она останавливается на несколько секунд, словно пытаясь перевести дыхание. Я изучаю кассира через окна. Моя машина припаркована достаточно далеко, и я едва могу разобрать выражение его лица.

Сначала он приветствует ее с улыбкой. Затем он замирает, и кажется, что его взгляд устремлен на мою машину.

Оливия, кажется, не замечает этого, потому что собирает еду с некоторых полок.

Кассир снова смотрит между ней и моей машиной.

Затем Оливия подходит к прилавку и вываливает на него охапку еды.

Подняв руки, кассир что-то говорит, качая головой. Оливия отшатывается назад, как будто он дал ей физическую пощечину. Затем она показывает