«Если», 2006 № 1 - Журнал «Если»

— Ну и где результат? — хмыкнул министр.

— Вот, — показал рукой один из специалистов в камуфляже, прибывший к установке раньше.

В каменном бугре напротив БТР зияло круглое отверстие диаметром с кулак, окруженное сеточкой трещин.

— И это все?

— Так точно! — вытянулся руководитель испытаний.

— Я думал… — министр пошевелил пальцами, — здесь будет нечто вроде кратера…

— Мощность импульса невелика… — начал оправдываться Злотниченко.

— Главное, что поляризатор работает, — перебил его Леонтьев. — По всей длине канала произошел кварк-глюонный распад материи, чего мы и добивались.

— А в броне ваш «дыробой» способен пробить отверстие?

— Разумеется.

— И на каком расстоянии мы сможем уничтожать бронетехнику противника?

— Теоретически на любом, но в данном случаем импульс был рассчитан на километровую глубину затухания. Сейчас проверим и выясним.

— Что ж, неплохо. Продолжайте работу. — Министр бросил взгляд на несолидную дырку в каменном бугре и направился к подножию сопки, где его и свиту ждал вездеход.

Злотниченко и Леонтьев задержались возле группы испытателей, облепивших бронетранспортер.

— Миша, какова глубина канала? — поинтересовался конструктор «дыробоя».

— Измеряем, — отозвался руководитель эксперимента. — Нет эха… но, должно быть, не меньше километра, без сомнений.

Он ошибался.

Длина канала была гораздо больше, хотя никто из специалистов этого еще не знал.

Савву Бекетова разбудил звонок.

«Какого черта?! — ругнулся он мысленно, дотягиваясь до трубки телефона. — Я же в отпуске…»

— Слушаю, Бекетов.

— Майор, срочно в управление! — раздался в трубке глуховатый голос полковника Старшинина. — В десять должен быть у меня как штык.

— У меня билет на самолет… — заикнулся Бекетов, надеясь, что замначальника управления пожалеет сотрудника и даст отбой. — В Сочи лечу… а что случилось, Иван Поликарпович?

— Убиты военспецы, занимавшиеся разработкой импульсного оружия, покушались на министра обороны, он жив, но в реанимации… короче, живо в контору! Будем работать.

— Слушаюсь, товарищ полковник!

Положил трубку, попрощался с мечтой об отдыхе на море.

— Вот гадство! Надо было вчера улететь…

Через полчаса он уже ехал по Москве в Управление военной контрразведки, где работал следователем по особо важным делам.

Полковник Старшинин, за глаза называемый подчиненными Старшиной, худой, костистый, длиннолицый, с полуседыми волосами ежиком, ждал его в своем кабинете. Кроме хозяина в кабинете сидел маленький неприметный человечек в бежевом летнем костюме, с лицом мелкого клерка. Но стоило заглянуть ему в глаза, умные, рассеянно-ждущие, как бы проваливающиеся в себя, и становилось ясно: этот человек далеко не так прост, как кажется.

— Знакомьтесь, — отрывисто бросил Страшинин. — Майор Савва Бекетов — «важняк», Борис Константинович Шелест — кандидат физматнаук, заведующий нашей лабораторией в Красноярске-66. Савва Андреевич, ты знаешь что-нибудь о теории УКС?

— Нет, — качнул головой Бекетов.

Старшинин посмотрел на гостя.

— Теория упругой квантованной среды, — неожиданным басом отозвался тот, — разработана всего двадцать лет назад, Вадим Петрович — ее апологет.

— Вадим Петрович?

— Тот, кого убили.

— Борис Константинович — ученик Леонтьева, — добавил полковник. — Он расскажет, над чем работали Леонтьев и Злотниченко.

— Мы работали… — Шелест запнулся.

— Ему можно рассказывать все, — кивнул Старшинин. — У него «красный» карт-бланш.

— В общем, мы работали над практическим использованием эффекта Ушеренко. Вадим Петрович пошел дальше…

— Что такое эффект Ушеренко? — спросил Бекетов.

— Эффект сверхглубокого проникновения твердых микрочастиц размером от одного до тысячи нанометров в твердые преграды. При этом происходит аномально высокое выделение энергии, примерно как при ядерном распаде. Леонтьев доработал теорию УКС в области энергетических вакуумных взаимодействий, и на базе его расчетов мы создали У-излучатель, в луче которого амплитуда вакуумных осцилляций становится такой большой, что начинают разрушаться не только ядра атомов, но и элементарные частицы, вплоть до кварков.

Контрразведчики переглянулись.

— Ты все понял? — поинтересовался Старшинин.

— Я закончил радиотех, — пожал плечами Бекетов, скептически поджав губы. — Однако до сих пор никому из ученых не удавалось не то что разрушить кварки, но даже растащить, расщепить элементарные частицы на отдельные кварки. Это явление называется конфайнментом.

— Вы меня приятно удивили, — пробасил Шелест, благожелательно глянув на майора. — Это верно, кварки, свернутые в протоны, нейтроны и электроны, невозможно отделить друг от друга обычными методами, но мы обошли этот закон, открыв явление нелинейной квантовой «расшнуровки» частиц.

— Все равно не понимаю…

— Идем дальше, — поднял ладонь Старшинин. — Углубляться в теорию нет времени. Если совсем коротко, Леонтьев и Злотниченко создали генератор…

— Поляризатор, — поправил ученый.

— … поляризатор вакуума, в обиходе «дыробой», и испытали его на полигоне. После чего и произошли нападения на разработчиков и тех, кто присутствовал при запуске аппарата. Исчезли все расчеты, схемы и чертежи установки. Кстати, сам «дыробой» наполовину сгорел, по оценкам инженеров — из-за короткого замыкания. Однако не верю я в случайные короткие замыкания. Мы закрыли полигон, оттуда ни одна душа не выскользнет, надо лететь.

Бекетов вопросительно поднял бровь.

— Испытания прошли успешно?

— В общем-то да. — Шелест смущенно почесал кончик носа. — Хотя и не без сюрпризов.

— Что вы имеете в виду?

— Понимаете, мощность импульса рассчитали так, что длина канала, пробитого «дыробоем» в горных породах, не должна была превысить одного километра. На деле же канал оказался намного длиннее.

— Насколько?

Ученый снова взялся за нос.

— Если верить измерителям, он достиг ядра.

— Ядра чего? — не понял Старшинин.

— Ну, не атома же, — усмехнулся Шелест. — Ядра Земли, конечно. И это странно. Мы такого не ожидали. Надо тщательно проанализировать результаты и попытаться объяснить, что произошло.

— Представляешь? — посмотрел на майора Старшинин. — Такая пушка поразит технику противника с расстояния в тысячу километров.

— Шесть тысяч, — флегматично поправил его завлаб. — Радиус Земли равен шести с лишним тысячам километров. Я вообще считаю, что наши расчеты неточны, и канал на самом деле длиннее, чем мы себе представляем.