Сады Дьявола - Павел Юрьевич Гагарин

— Как здоровье бабушки? — поинтересовался адмирал, раскуривая устрашающих размеров сигару.

— Спасибо, отлично, — сказал Пульхр, у которого, как у клона, ближайшим и единственным родственником была инкубаторская кувеза.

— Вот и хорошо, вот и хорошо. Ну что, сынок, ты рад?

— Чему? — мрачно спросил Пульхр. Он не мог понять, почему адмирал так весел.

— Твой корабль приняли в состав экспедиционного корпуса!

— А, это… Конечно, рад, — ответил Пульхр, зная, что Скунцт не приемлет «нет» в качестве ответа.

— Знал бы ты, как тебе повезло! Тебя не хотели брать — слишком молод. Но в последний момент кто-то заболел, и я сумел тебя пропихнуть.

Пульхр не поверил своим ушам. Он-то думал, что назначение в экспедицию — наказание или козни врагов в Адмиралтействе. А оказалось, это милость, полученная благодаря могущественному родственнику-маразматику.

— Я вообще не понимаю, зачем нужна эта экспедиция, — раздраженно заявил Пульхр своему благодетелю. — Мы же даже не знаем, правда ли был бунт на Тау Кита или это выдумки журналистов. Как они физически могли про это узнать?

— Не важно, как обстоят дела на самом деле, — заявил Скунцт, пыхтя сигарой, — Важно, как все выглядит. Был переворот, не был, без разницы, — надо лететь. Это престиж Земли, и, что еще важнее, престиж Альянса. А то что получается? Вначале нас какие-то гуманоиды кинули, потом наша колония взбунтовалась, а мы сидим, обтекаем? Знаешь до чего так можно досидеть? Везде враги. Мезальянс спит и видит, как нас подвинуть. Русские вон на Европе строят флот из атомных подводных лодок. Наверняка нарыли там что-то очень аппетитное. В любом случае, благодари судьбу: теперь твоя карьера взлетит до звезд. Эта экспедиция — крупнейшая военная операция со времен Второй космической. В каком ты сейчас звании?

— Только что дали командора.

— Это хорошо. Сразу по возвращеннии обещаю добыть тебе контр-адмирала.

— О каком возвращении вы говорите, господин адмирал?

— Я же просил, вне службы называть меня…

— Хорошо, дедушка. Мы никогда не вернемся, дедушка. Какая к черту карьера!

— Вернемся, сынок, не сомневайся.

— Дедушка, вы же понимаете, что до Тау Кита двенадцать световых лет?

Скунцт изобразил бровями, что да, этот факт не ускользнул от его внимания. Брови старого адмирала напоминали толстых лохматых гусениц, поседевших в бесчисленных сражениях.

— И что?

— На наших кораблях туда лететь тридцать семь лет в одну сторону! Мы же помрем в пути! Вы по дороге туда, а я — обратно!

— Не-не-не, — замахал стаканом Скунцт. При этом он ухитрился не разлить ни капли. — Есть такая штука, забыл слово…, - и он принялся щелкать пальцами свободной руки, пытаясь мобилизовать утлую память. Он прощелкал секунд двадцать, в разных темпах, но нужный термин так и не всплыл. — В общем, есть в природе такой парадокс: чем быстрее летит корабль, тем медленнее на нем идет время. А если мы будем лететь со скоростью света, для нас время вообще остановится!

Адмирал явно где-то в бурной молодости успел ознакомиться с теорией относительности.

— Это называется релятивисткое замедление времени, — сказал Пульхр.

— Вот-вот, то самое слово. Так что для нас время в пути пролетит мгновенно. Мы прилетим на Тау Кита такими же молодыми, как сейчас!

Пульхр с сомнением поглядел на мелкоячеистую сетку морщин на лице адмирала.

— Но наши корабли не летают со скоростью света!

— Ну, почти…

— Даже не близко. Только треть от скорости света.

— Я же говорю — почти.

Пульхр горячась, чертил на салфетках формулы, доказывая, что скорость света и треть от нее же, это далеко не тоже самое.

— Тридцать семь лет полета для нас пройдут немного быстрее, чем на Земле. Но не мгновенно! На нашей скорости релятивисткое замедление времени будет незначительным, — Пульхр что-то прикинул. — Вместо тридцати семи лет для нас пройдет тридцать два. Выигрыш всего пять лет!

Но все его доводы в дребезги разбились о непрошибаемую стену снисходительного маразма.

— Ты что-то путаешь, мой мальчик, — подытожил адмирал, когда Пульхр иссяк. — Ошибки тут быть не может: я же сам видел экспертное заключение, подписанное министром. А он — мой друг. Значит, все правильно! Для нас время пролетит мгновенно — и точка! Это приказ! Приказы не обсуждаются!

Пульхр несколько ошарашенно поглядел на человека, уверенного, что подпись министра важнее законов физики.

— Хорошо, — Пульхр решил зайти с другой стороны. — Но ведь большая часть флота погибнет во время пути!

— Как минимум две трети пойдет в расход, — с явным удовольствием подтвердил Скунцт. Для наглядности он сигарой начертил в воздухе пылающий крест. — Ну и что? Мы люди военные, нам не привыкать. К тому же в Адмиралтействе нашли способ этого избежать.

— Какое-то защитное силовое поле? — заинтересовался Пульхр.

— Вообще это закрытая информация, но от тебя у меня нет секретов. Просто никому не рассказывай. К Тау Кита полетит в три раза больше кораблей, чем нужно для дела. Две трети погибнет, спишем их на боевые потери. Так что, кто надо — долетит.

Пульхр припомнил, что примерно так же поступали в далеком прошлом, когда в кругосветных плаваньях от цинги погибала половина экипажа. Капитаны просто набирали двойной комплект команды.

— Я вижу, вы все продумали, — похвалил адмирала Пульхр.

— А ты как думал, сынок? Все будет замечательно. Прилетим, покажем себя. Тебе дадут какой-нибудь орден и контр-адмирала. Плохо что ли?

— А вам?

— А мне многого не надо. Я и так уже адмирал флота. Министром меня не сделают, — прорезалась вдруг в голосе адмирала обида. — Дадут какой-нибудь почетный титул. Я думаю взять приставку «Таукитайский». Адмирал Скунцт-Таукитайский, звучит?

— Очень.

— В общем, держись в моем кильватере. Деда тебя не бросит, проказник ты этакий, — дедушка снова потрепал Пульхра за щеку. — И запомни: все это я делаю ради твоей бабушки. Я дал ей слово перед смертью, что позабочусь о тебе. О, она была прелестна…, - адмиральские глаза затуманились воспоминаниями о бабушкиных прелестях. — Передавай ей привет, когда увидишь. Не смею больше задерживать, у тебя должно быть множество дел. Через неделю вылетаем.

ГЛАВА 4

Когда капитан после разговора с «Джо» вернулся к себе в каюту, то первым делом увидал возле двери душевой рабочий комбинезон. На военном флоте традиционно считалось, что вид голого начальства подрывает моральный дух команды, поэтому офицеры мылись отдельно от старшин, старшины от матросов, а у капитана была своя отдельная душевая. Капитан подобрал комбинезон. Он был еще теплым и пах Петровой. Сюзен Петрова была главным, и на настоящий момент единственным, каптенармусом на корабле и заведовала вооружением «Неуловимого». Она была истинным энтузиастом своего дела. Ее в принципе интересовало все, чем