Сады Дьявола - Павел Юрьевич Гагарин

ее Пульхру. Это был учебник новейшей истории, по которому учили в школах и интернатах Альянса. Книга была потрепанной, но еще вполне крепкой. Между страницами торчала закладка, по которой Пульхр сразу попал на цветную вкладку с групповым портретом экипажа, сделанную после триумфального возвращения «Хирона».

Герои Дальнего космоса, одетые в парадную форму научно-разведовательного флота, расположились в три ряда. У всех на лицах широкоскуло сияли улыбки победителей. Улыбался даже капитан… как его?.. а, да, Витус Явольский, хотя по его суровому лицу с пронзительным орлиным взглядом было видно, что улыбается он только по особым случаям. Ну что же, это как раз такой случай: навеки вписал свое имя в историю, встал в один ряд с Юрием Гагариным, Нилом Армстронгом и Ли Шаем.

Пульхр, ностальгически улыбаясь, листал страницы учебника. А ведь по такому же точно он сам учился в интернате. Перед его внутренним взором встала классная комната с вечно занавешенными тяжелыми портьерами окнами и ступенями во всю ширину помещения, поднимающимися к доске. Какой-то шкодливый школьник в свое время коротал с этим учебником время, пририсовывая историческим лицам на иллюстрациях усы, бороды, торчащие уши и тому подобные придатки.

Долистав до фотографии, на которой генеральный секретарь Мезальянса Диего Гонзалес жал руку президента Альянса Альфонсо Моралеса, Пульхр вдруг осознал, что он учился не по такому же точно учебнику, а по этому самому. Именно он в свое время улучшил Диего Гонзалеса рогами, копытами и хвостом, а Альфонса Моралеса снабдил попугаем на плече, деревянной ногой и косой повязкой через левый глаз.

За свой творческий порыв, помнится, Пульхр две недели не вылезал из нарядов и дежурств, и за это время охладел к изобразительному искусству до полного отвращения. Изувеченный учебник, кажется, должны были утилизировать, а вот поди ж ты, прошло тридцать лет, а он снова держит его в руках…

— Похоже, вы с детства питали некоторую неприязнь к политикам, — с усмешкой сказал Дедал. — По крайней мере ни на одного военного у вас рука не поднялась. Так вот, эта знаменитый парадный портрет экипажа «Хирона» — не более чем фантазия на заданную тему. На самом деле всех их фотографировали поотдельности, потом фотошопили и сводили на общее фото.

— Почему?

— Посмотрите исходники и сами поймете, — Дедал опять сунул руку под стол и на этот раз протянул Пульхру стопку лоснящихся, как будто лакированных, фотографий. — Эти фото были сделаны на следующий день после возвращения «Хирона». В свое время эти карточки чуть не просочились в СМИ, и Альянсу пришлось приложить массу усилий, чтобы этого избежать. Понимаете, почему?

Пульхр, перебирая фотографии, рассеянно кивнул. Ду уж, если бы ЭТО стало достоянием общественности, то на программе освоения Дальнего космоса можно было бы ставить крест. У всех изображенных на фотографиях был крайне истощенный, истерзанный и какой-то ссохшийся вид, свинцовый оттенок кожи, волосы, включая ресницы и брови, начисто отсутствовали, у некоторых не хватало конечностей, у двоих вместо лиц была жеваная кожа — похоже, брызнуло топливом маневренных двигателей. Как они после такого смогли выжить без госпиталя? Часть экипажа была одета в больничные пижамы, некоторые красовались в смирительных рубашках.

На оборотах карточек имелись рукописные пометки на английском, фамилия, имя, звание, которые, видимо, предназначались для тех, кто обрабатывал фото. Примерно у половины эти приписки имели такой вид:

 «Неизв., найден в трюме 2 отсека, предп. старшина Гуревич», «Неизв., прятался за кожухом установки регенерации питания, предп. науч. офицер Эриксон», «Неизв., нес вахту за пультом ГЭУ, предп. ст. инженер Петров».

— А почему так много неизвестных?

— За время пути весь экипаж заработал тяжелые психические расстройства. Кто-то считал, что всегда жил на корабле, кто-то перестал отличать сон от реальности. По результатам обследования психиатры даже разжились новым видом психического расстройства: автоматизированной деменцией. За время экспедиции умерла примерно половина экипажа, чьи обязанности были распределены между живыми. Особенно тяжело пришлось нижним чинам, которые спали несколько часов в сутки, а в остальное время неприрывно несли вахту. Практически все они утратили личности и речь, или сохранили их только в пределах должностных обязанностей. Очень немногие на борту помнили свои имена и прошлое.

Пульхр попытался представить себе этот космический «Летучий Голландец».

— Разве их не могли идентифицировать по ДНК?

— Могли, но тут тоже одно на другое наложилось: образцы ДНК за время экспедиции были утеряны. Халатность, как и было сказано. Скорее всего никто не верил, что «Хирон» вернется. А цифровые архивы этого времени попали под очередной Великий Сбой. Некоторых членов экипажа удалось идентифицировать по ДНК родственников, по остальным историки долго спорили, потом кое-как договорились, кто есть кто, но вопросов осталось немало…

Перебирая карточки, Пульхр наткнулся на фотографию с припиской «Неизв., нес вахту во втором отсеке, предп. ст. матрос Крупп».

— А это что, покойник? — спросил Пульхр.

— Да, он умер через несколько часов после прибытия, поэтому фотографировать его пришлось посмертно. Он был первым, потом в течение недели умерли еще двенадцать человек, включая капитана. Они так привыкли к низкокислородной воздушной смеси, что земной воздух выжег им легкие раньше, чем врачи сообразили, в чем дело. Ну, как вам ваше будущее, Виктор?

Пульхр сложил карточки в стопку и положил на стол. Ему вдруг вспомнилось, как в начале службы в научно-разведовательном флоте он подал заявление о включении его в программу освоения Дальнего космоса. Тогда как раз собиралась десятилетняя экспедиция в облако Оорта, где ученые в очередной раз обнаружили доказательства существования Немезиды, коричневого карлика, гипотетической звезды-компаньона Солнца.

— А знаете что самое страшное, Виктор? — продолжал Дедал. — Когда вы, вот в таком состоянии, доберетесь до Тау-Кита, вы узнаете, что никакого восстания не было. Колония настолько лояльна Земле, что отказывается от любых переговоров с нами.

Пульхр удрученно покачал головой:

— Я так и знал.

— Но вы не беспокойтесь, за тридцать семь лет ситуация может измениться. Могут поднять восстание. Могут не поднимать. А может так случиться, что по прибытии вы узнаете, что пока вы тащились на корпускулярно-волновых до Тау Кита, лемуриане помирились с Землей, и люди уже лет двадцать летают на наших двигателях. Да, еще один момент: адмирал Скунцт на своем крейсере тайно, под видом коллекции картин и скульптур, везет оборудование для клонирования и образцы своей ДНК.

— Зачем?

— А вы подумайте.

Пульхр попытался поставить себя на место адмирала Скунцта.

— Видимо, он хочет основать на Тау Кита династию своих клонов. Он что, хочет захватить там власть?

— Как вариант. Ручаться не буду, логика у старого адмирала довольно причудливая. Знаете, например, почему он уверен, что долетит до