Средневековая история – 9. Чужие дороги - Гончарова Галина Дмитриевна

– Джес… сынок…

Лиля держала королевскую руку в своих ладонях.

Сколько лет она уже в этом мире? Сколько нитей связало ее с Ативерной? Были и хорошие, и плохие дни, но его величество – хороший человек. Хотя и король в первую очередь. Но и король он хороший.

– Лилиан?

Король пришел в себя и смотрел серьезными глазами.

– Ваше величество.

– Давно вы здесь?

– Давно, – кивнула Лиля.

Эдоард улыбнулся.

– Ты хорошая девочка, Лилиан. Не бросай его, ладно?

Лиля медленно склонила голову.

– Пока я жива, буду рядом.

– Благодарю тебя. За сына благодарю.

Все они знали, и все понимали. И ничего не могли сказать. Не те тайны, которые надо произносить вслух, ох, не те…

– Моему сыну повезло. Как мне.

Эдоард опять закрыл глаза. А Лиля вздохнула.

Это даже не признание. Это – принятие. Для Эдоарда она стала такой же дочерью, как Джес – его сыном. Это дорогого стоит.

Она погладила высохшую ладонь, обтянутую желтой, словно пергаментной кожей.

– Я его не брошу. Я их всех не брошу. Пока жива – буду рядом, буду беречь свою семью и защищать ее. Клянусь…

Эдоард уже не слышал. Он опять ушел туда, где был молод, где танцевал на балу с Джесси Иртон, и синие глаза искрились совсем рядом, и счастье было так близко и возможно, и не было еще ни боли, ни грязи…

А Лиля сидела, смотрела на огонь свечей и о чем-то плакала, сама не замечая слез, катившихся по щекам.

О чем?

Кто знает…

Уже позднее. Спустя несколько часов, она пригляделась к Эдоарду и встала. Да, уже скоро. Надо сказать Ричарду. И остальным… пусть хоть попрощаются.

***

Его величество ушел на рассвете.

Открыл глаза, посмотрел на рассвет и улыбнулся. Тепло и счастливо.

По первому солнечному лучу, как по дороге, шагали к нему те, кого уже давно не было рядом. Как и в те времена, веселые, молодые, еще не принявшие на свои плечи весь груз забот и лет.

Его Джессимин – легкая, веселая, шестнадцатилетняя, как при первой их встрече, на балу. И Джайс – нахальный, храбрый и готовый всей своей жизнью защищать сестренку.

Сильно заколотилось сердце. Эдоарду безумно захотелось дотронуться, подойти к ним, хотя бы позвать… и он потянулся, даже попробовал встать. Протянул вперед руку…

– Джесс! Джайс!

Друг и любимая женщина тоже переглянулись. И одновременно протянули к нему руки.

– Эд, идем к нам! Сколько можно тебя ждать…

Где-то там, на солнечном лучше, на шею молодому королю бросилась счастливая синеглазая женщина. И хлопнул по плечу верный друг, оставшийся таким и за чертой смерти.

А в реальности Эдоард откинулся назад.

Лицо серело, из него уходило нечто неуловимое, Лиля коснулась руки и вздохнула.

– Его величество умер.

Анжелина разрыдалась, бросаясь на шею мужу. Джолиэтт отступила подальше, в тень, но Лиля видела слезы на ее лице. Принцесса любила отца, а вот мужа не любила. Его здесь и не было.

Ричард замер у постели отца скульптурой олицетворенного горя.

Мария коснулась его плеча и застыла так. Джес покачал головой, взял ее за руку и без лишних церемоний заставил стиснуть ладонь мужа.

– Держи его крепче. Пусть не будет один. Не оставляй его сегодня.

Фамильярность прошла незамеченной, даже наоборот, Мария посмотрела с благодарностью.

Лиля подошла к мужу и крепко обняла. Джес не считал Эдоарда своим отцом, но все равно любил. И терять близкого человека ему было больно и горько.

Несколько минут все молчали, свыкаясь с мыслью, что Эдоарда больше нет.

А потом Ричард поднялся и расправил плечи, словно привыкая к тяжести короны. Поднял голову, вздохнул.

– Дамы и господа, прошу вас оставить меня с отцом. Я скоро приду. Джес, распорядись там… ты знаешь.

Джерисон кивнул.

Все вышли. Ричард остался один. Мария хотела задержаться, но его величество… да, теперь уже его величество, покачал головой.

– Не надо, Мари. Оставь меня – ненадолго.

– Я подожду… – Мария бросила взгляд на Джеса и получила в ответ одобрительную улыбку. И задержалась под дверью.

А что?

И королеве не зазорно спросить совета, Джес-то Ричарда знает дольше, чем она на свете живет! И любит его величество, ценит, желает ему только добра. Дурного не подскажет.

Джерисон отправился распоряжаться.

Смерть короля это не только трагедия. Это еще похороны, коронация… да уйму всего надо сделать. И если Ричарду требуется пара минут, чтобы прийти в себя, надо ему их дать. Ему сейчас придется очень нелегко. Как и самому Джерисону.

***

Вечером Лиля долго ждала мужа.

Он пришел усталый, с запавшими глазами, и вином от него крепко припахивало. Но ругаться графиня Иртон не стала, хотя обычно не поощряла подобного поведения.

Молча помогла Джерисону раздеться, молча прижалась к нему под одеялом и крепко держала за руку.

Любовь?

Да о чем вы!

Не до того ему сейчас было, никак не до того. Просто в какие-то моменты жизни человек не должен оставаться один. Никак не должен.

Сейчас Джерисону будет очень сложно, и задача Лилиан – поддержать его. Успокоить, утешить, точно так же, как ее отец сейчас успокаивает «старую гадюку» Алисию, как Мария вьется вокруг Ричарда…

Умная девочка.

Лиля тоже кое-что ей посоветовала. А Мария, после Уэльстера, готова была и доверять и принимать советы графини Иртон. Тем более, Лиля действовала только в ее интересах.

Тиру Ричард никогда не забудет. Это невозможно. Он однолюб, равно как и его отец.

Но Мария может занять свое место.

Жены, подруги, советницы, поддержки… это ей – дано. Если поведет себя правильно, Ричард отплатит ей благодарностью и признательностью. Плохая замена любви?

Могло и того не быть.

Плясал огонь в камине, дремала на ковре собака, а Лиля смотрела в окно.

Лежала, сжимала руку мужа и думала, что им многое предстоит пережить. Но главное ведь – они будут вместе. Правда же?

Она не оставит Джеса, она обещала. И Мири, и детей, и…

Все будет хорошо.

Пока они вместе – они с чем угодно справятся.

***

Называйте это глупостью.

Называйте как хотите. Но ночью Лиля долго не спала, а когда уснула, увидела его величество Эдоарда. Он шел по королевскому парку под руку с симпатичной молодой девушкой, темноволосой и синеглазой, а следом за ними торопился молодой человек с лицом веселым и нахальным, придерживая у бедра шпагу. И выглядели все трое бессовестно довольными и счастливыми.

– Ваше величество, – окликнула Лилиан.

Эдоард заметил ее и остановился.

– Лили?

– Да.

Лиля привычно присела в реверансе.

– Я рада вас видеть, ваше величество.

– Я же… Ах, да! Лили, милая, скажите мальчикам – я буду за ними приглядывать. Обязательно.

Лиля кивнула.

И – не удержалась.

– Выходит – ТАМ все-таки что-то есть?

Улыбка у Эдоарда была совершенно не королевская. Нахальная, веселая, даже чуть-чуть озорная, словно не король, а соседский мальчишка, который только-только подсунул понравившейся девочке ужика в платье. Или лягушку в тапочку.

– Вам ли об этом не знать, Лилиан?

И удалился.

Молодой человек подмигнул ей, произнес нечто вроде: «Повезло сыну» – и тоже ушел, а Лиля осталась стоять посреди парка, дура дурой. И постепенно парк сменился лесом, лес – полем, потом набором цветных картинок, ну а проснувшись утром…

Разве что-то было?

Ничего и не было.

И говорить тут не о чем. Точка.

***

Танец!

Смертельный, кровавый танец!

Человек ведет его, словно в бальном зале.

Вот брызнула кровь, вот на белом плече расцвел алый цветок…

Крики, мольбы…

Его это давно не трогало.

Он пытался согреться, всего лишь согреться. Пытался найти нечто для себя, задержаться на краю бездны, в которую катился…