Средневековая история – 9. Чужие дороги - Гончарова Галина Дмитриевна

За этот рассказ служанка получила пощечину от Мелинды.

А потом, когда скандал улегся, еще и хорошую сумму золотом от Ганца и Энтони Лофрейнов. На которую и купила себе небольшой трактирчик в городе. И замуж вышла…

Барон умел быть благодарным.

Руфус стиснул зубы и принялся выкорчевывать из сердца любовь. Занялся делами поместья – и скоро сал управляющим. Он знал о Лофрейне все.

Сколько в нем живет людей – и сколько овец на полях. Сколько вилок в столовой и сколько денег уходит на платья для сестер.

Сколько они вкладывают в дела и сколько получают… все.

Он управлял, он искренне любил Лофрейн, но понимал, что поместье ему никогда не достанется.

Что ж.

Брат его не бросит и не выгонит. Осталось только найти девушку, которой будет безразличен Энтони Лофрейн, и которая полюбит именно Руфуса Лофрейна. Но увы.

Учитывая, что младший брат был бледной тенью старшего, ждать придется еще долго. А еще… еще надо найти такую девушку, которая не поддастся обаянию Энтони Лофрейна. Тони вполне мог соблазнить жену брата, а носить рога Руфус считал вредным для здоровья. Говорят, они чешутся, когда растут. И в двери проходить неудобно… нет уж. Обойдемся, лучше поищем подольше.

Руфус и правда был похож на красавца-брата, как размытая фотография на оригинал.

Вроде бы те же зеленоватые глаза, те же каштановые волосы, но черты лица мяче и слабее, телосложение скорее худощавое, нежели мощное, робость во взгляде, неуверенность в себе – и увы.

Мужчина просто терялся на фоне Энтони, как свеча при свете солнца.

И сейчас, когда два брата сидели в гостиной, это было особенно заметно.

– Руф, мне надо уехать.

– Надолго?

– Думаю, на полгода. Может, чуть меньше.

– Далеко? – Руфус интересовался не просто так. Ганц Лофрейн почил уж десять лет как, и Энтони стал полноправным бароном. А значит, на всех бумагах требовалась его подпись, на все дела его разрешение…

– Да, далеко. Поэтому подготовь бумаги будешь моим доверенным, пока я не вернусь.

– Куда именно?

Энтони помолчал пару минут.

– В Ативерну, Руф.

– Мы с ними не дружим.

– Это верно. Но я надеюсь у них надолго не задержаться.

– Я могу спросить – зачем? В чем дело?

– Спросить ты можешь, а вот ответить я не вправе. Дело Короны.

Руфус тут же замолчал.

С королем шутки плохи, это уж точно…

– Это… не опасно?

Энтони хохотнул, весело и беззаботно.

– Не волнуйся, я не собираюсь умирать. Но если что… думаю, с Лофрейном ты справишься. Только бабу себе повеселее найди, чтобы дети поживее были. А то сидишь, как вареная селедка…

Если бы Энтони был внимательнее к людям, он бы заметил, как в глазах брата сверкнули злобные огоньки.

Как же в этот момент Руфус ненавидел красавца-брата. Такого легкого, веселого…

Такого…

И спустя десять, и двадцать лет он будет корить себя за одну и ту же злобную и жестокую мысль: «да чтоб ты сдох, сволочь!!!»

Ативерна, Лавери.

– Ты мое солнышко.

Лиля ворковала с сыном.

Избаловала бы она малыша безбожно, но по счастью, у нее было не так много времени. Хорошо хоть кормить самой получалось. И то – шок и удивление были обеспечены.

Знатная дама?

Сама?

Кормит ребенка?

Скандал!

А еще испортится грудь, и это так неэстетично, и вообще…

Лиле было наплевать. Тем более, главного запрета тут не было. Можно было и кормить ребенка, и заниматься любовью с мужем.2

Никто не видел в этом ничего плохого, а раз так…

Значит – так.

Год Лиля кормила малыша, и не сожалела об этом. Потом все естественным путем пошло на убыль, да и зубы у мелкого прорезались. Кусался он больно и внезапно. А прикорм юного каннибала кровью Лиля организовать не планировала. Вот еще не хватало.

Переходим на каши, бутылочки, козье молочко, благо, здесь оно есть, в больших количествах.

А воспитывать малыша доверим вирманам. Лиле нравилось, как они воспитывают детей. Чистоту она и сама распорядится навести, а остальное – добавится.

Если ребенок с колыбели учится драться, вместо игрушек у него меч и щит (пусть пока крохотные, деревянные), кораблики и лошадки…

Ну и что?

Жить он будет в этом мире! Пусть отращивает зубки, и поострее, ибо планета полна хищников.

– Как тут наше солнышко?

Джес вошел потихоньку и несколько минут наблюдал за Лилиан.

Как же это красиво, когда твоя женщина играет с твоим сыном…

Он обожал Миранду, но сын – это не дочка. Это совсем другое, не более высокое или любимое, просто – иное.

Наследник.

Продолжатель рода.

Джайс Алексис Иртон. Его личное чудо, привезенное из Уэльстера. Копия папы, кстати говоря. Лиля даже ворчит немножко, мол, ничего нет от матери.

Это она так, не всерьез. В шутку…

– Солнышко светит. Только что пыталось мне пяткой в глаз засветить, – хмыкнула Лиля.

Джес подхватил сына и подбросил к потолку. Потом поймал и опять подкинул.

Невысоко, конечно…

Ты мое маленькое чудо…

– Как ты думаешь, Мири обрадуется еще одному братику или сестренке?

– Я подумаю об этом, – согласилась Лиля. – Но хочу заметить, что благородному графу вскорости нужно во дворец…

– А мы не успеем?

– Боюсь, что не успеем, – лукаво улыбнулась Лилиан. – Придется подождать до вечера.

Джес поцеловал супругу в шею и улыбнулся.

И тут же получил от сына.

– У-ди!

А чего это папа целует маму, когда тут есть – ОН?! Неподражаемый и любимый Джайс Иртон! Его и надо целовать!

Вот!

Джерисон рассмеялся от всей души – и умчался во дворец. А Лиля принялась возиться с ребенком. Плохие мысли она просто выкинула из головы.

До поздней ночи…

***

– Не нравится мне это. Эти убийства.

Да, мужчинам после любви хочется покушать, а женщинам – поговорить. Правда, не обязательно об убийствах, но на то и Лилиан Иртон.

Джерисон закусил ломоть ветчины и что-то промычал. Зная супруга, Лилиан позаботилась, чтобы в спальне было и что перекусить, и что выпить. А сытый и довольный граф Иртон и разговаривать будет охотно.

– Что?

– Мне тоже… ам… не нравится.

– Риана была милой девочкой. Но мало ли что она рассказывала о Миранде.

– Думаешь, нашей малышке что-то угрожает?

– Боюсь. Я просто за нее боюсь. Маньяки хоть и предпочитают определенный тип внешности, но мало ли что?

– Ганц найдет эту тварь.

– Хорошо бы…

Рассказать про опыт своего мира Лиля не могла. А то бы сказала, что и там-то маньяков далеко не всегда находили. Со всеми достижениями криминалистики, экспертами, компьютерами и прочими полезными вещами.

Даже там…

А тут? Где отпечатки-то пальцев только недавно научились снимать, и надежности в них покамест маловато?

Нет, Лиля плохо верила в торжество справедливости.

– Надо приставить к Мири охрану. Обязательно.

– Конечно, Лили. Как скажешь.

Лиля вздохнула.

Как-как… тут как ни скажи, а сердце ноет. И щемит что-то…

Возраст?

Предчувствие?

Черт его знает… она сформулировать точно не может. Она просто волнуется за Мири, Джеса, Джайса, за всех, кто ей дорог и близок…

Прекрасное чувство – любовь, но оно делает тебя таким уязвимым…

Авестер.

– Леди Сейнель.

– Ваше величество!

Означенная леди низко присела, показывая соблазнительные полушария в глубоком вырезе. Блеснула капелька сапфира на цепочке, сам камешек терялся в притягательной расщелине и так и манил – вытащи меня. Вытащи…

Двадцатилетняя леди вообще была сплошным соблазном.

Не слишком высокая, с пшеничными волосами и громадными голубыми глазами, с высокой грудью и тонкой талией… портили впечатление только кривоватые ноги, но под платьем и не видно. А так – само очарование.