Последняя буква Севера - Лина Винчестер

не способна взволновать мое сердце так, как это делаешь ты». И я даже не знаю, что мне больше неприятно: знать, что эти строки адресованы Констанс, или чувствовать на себе пристальный взгляд Джейка, который сейчас явно наслаждается происходящим.

Нехотя поворачиваю голову. Уголки губ Элфорда приподняты, он напоминает довольного Чеширского кота, которого хочется ударить кулаком в нос. На строчке: «Ты – единственная причина, по которой меня тянет обратно в Мемфис» Джейк в наигранном наслаждении прикрывает глаза и покачивает головой в такт.

– Ну как вам? – спрашивает Оливер, закончив играть.

– Это так мило, малыш! – Шмыгнув носом, Констанс взмахивает ладонями перед своим лицом. – Я сейчас расплачусь!

– Рад, что тебе понравилось, детка. Парни, что думаете?

– Потрясающе, – бросает Джейк, и я с облегчением выдыхаю, когда он наконец-то отворачивается от меня. – Это уже моя новая любимая песня. Сыграй еще раз.

– Песня хорошая, но… – Рэм цокает языком. – Это не наш стиль.

– Согласен, – поддерживает Ник, подбрасывая палочки. – Слишком слащаво.

– А ты что думаешь, Рамирес? – Джейк двигает ногой, толкая мое колено своим.

– Мне все понравилось, – честно говорю я, умалчивая лишь о том, что уже ненавижу эту песню потому, что текст – буквально признание в любви другой. – Девчонки будут от нее в восторге.

– Это попса, – с брезгливостью бросает Рэм, покручивая колку на грифе гитары. – Но мы не One Direction, мы больше Panic! At the Disco, мы играем рок.

– Две недели назад ты навзрыд орал в караоке «What makes you beautiful»4, – напоминает Джейк, вскинув бровь. – О роке тогда и речи не было.

Пожав плечами, Рэм переворачивает козырек бейсболки с затылка на лоб, словно пытается спрятать глаза.

– Я не мешаю отдых с работой.

– Да бросьте, – выдыхает Элфорд, глядя в потолок. – Добавим агрессии, ускорим темп, и получится отличная песня.

– Она уже отличная. – Оливер снимает ремень с плеча и опускает гитару на напольную стойку. – Я не буду ее менять.

– А я не буду ее играть. – Рэм вытягивает зубами сигарету из пачки. – Ни за что.

– Ты в этой песне и не нужен. Я вообще видел ее в сопровождении только одного голоса и акустической гитары.

Рэм смеется, выпуская изо рта облако дыма.

– Ты кем себя возомнил? Полом Маккартни с дебютом «Yesterday»?5

– Я возомнил себя тем, кто взял тебя в группу.

Сигарета застывает у губ Рэма, но он так и не затягивается.

– Спасибо, что взял меня и теперь можешь постоянно репетировать в моем доме и использовать мои усилители, босс.

– Отлично, черт возьми, – стонет Ник. – Остыньте оба.

– Пошел ты, Рэм. – Олли отмахивается и идет к выходу.

– Спешу напомнить, – кричит ему в спину Рэм, – что у нас в группе нет главных, все решения мы принимаем вместе! И мы с Ником против.

– Завязывайте, – просит Джейк. – У нас скоро выступление, нужно репетировать.

Констанс несется следом за Олли. Я тоже поднимаюсь и, потоптавшись на месте, заглядываю в наполненные раздражением глаза Рэма.

– Ты же признал, что песня хорошая, – говорю я. – Нужно экспериментировать и пробовать новое. Он ведь душу в нее вложил, сам знаешь, каково это – когда судят твое творчество.

– Тебя никто не спрашивал. Твое дело – помалкивать и рисовать обложки к песням.

– Не разговаривай с ней так.

– Да брось ты, Джейки…

– Она девушка и к тому же часть команды. Извинись. – Пауза затягивается. Закусив колечко в губе, Джейк барабанит пальцами по спинке дивана. – Я не шучу.

– Ладно-ладно. – Рэм поднимает ладони в примирительном жесте. – Прости, Микки, я не должен был. Просто на взводе.

– Все в порядке, – растерянно отвечаю я.

И я сейчас удивлена не тому, что Рэм был резок, потому что он почти всегда такой, а тому, что его осек Джейк.

Взглянув на Элфорда, я киваю, молча говоря «спасибо».

– Давайте репетировать, – обращается он к парням, поднимаясь на ноги, и берет гитару, будто ничего не произошло.

Подхватываю рюкзак и выхожу на улицу. Увидев, как Олли и Констанс целуются, я едва сдерживаюсь от желания закатить глаза.

– Мне правда понравилась песня, – подбадриваю я, когда Олли наконец-то отрывается от ее губ. – Рэм повел себя как идиот.

– Он не будет собой, если не выскажет свое мнение, которое он может затолкнуть себе прямо в задницу.

– Вам нужно помириться до концерта и нормально порепетировать. Вы все лето не играли вместе, Олли.

– Знаю, но для начала нам обоим нужно остыть. – Шумно выдохнув, он бегло проводит пальцами по волосам. – Может, съездим поесть? Как на это смотрите? Заодно покажу вам тексты остальных песен, мне правда важно знать, что вы думаете.

– Не могу, – отвечает Констанс, глядя в экран телефона. – У меня запланирован прямой эфир через полчаса.

Плечи Оливера опускаются, он расстроен, но все же понимающе кивает. А вот я начинаю злиться с новой силой – она снова пренебрегает им.

– Он только что поругался с друзьями из-за песни, которую посвятил тебе, а ты хочешь уехать, чтобы облизывать микрофон в прямом эфире?

– Я не облизываю микрофон, а шепчу, ищу новые звуки и помогаю людям расслабиться. Меня ждут подписчики.

– Просто перенеси эфир на час, вот и все.

– Микки, хватит, – мягким тоном просит Оливер и, обхватив свою девушку за талию, целует ее в макушку. – Подбросим Констанс до дома и поедем ужинать, идет?

Меня устраивает лишь одно – я проведу время с Олли наедине и не буду смотреть на то, как он сует свой язык в глотку Констанс.

***

Как только мы заходим в «Кесадилью», в нос ударяет запах жареного сыра и кукурузных лепешек. Я невольно улыбаюсь, потому что пару лет назад, когда мы впервые зашли сюда, этот ресторанчик сразу же стал нашим любимым местом.

Мы занимаем столик у выкрашенной в желтый цвет стены, на которой висит картина с кактусом в сомбреро. Деревянный стул скрипит, как только я опускаюсь на него. Мебель в «Кесадилье» потертая и уже изжившая себя, но в этом есть своя прелесть.

Официантка в возрасте улыбается, потому что сразу же узнает нас. Она изучила нас так хорошо, что даже не приносит меню и лишь спрашивает: «Вам как обычно?».

– В Европе я был в нескольких мексиканских ресторанах, но ни в одном из них не кормили так же вкусно, как здесь.

Когда передо мной опускается тарелка такос с двойной порцией сыра, мой живот урчит, а настроение мгновенно улучшается. На какое-то время я забываю обо всех проблемах, включая свою безответную влюбленность и самого Оливера. Сейчас есть только я и вкусная еда.

– Как дела у мамы? – спрашивает