Последняя буква Севера - Лина Винчестер

Самое легкое в уборке – собрать крупный мусор, тяжелее всего бороться с засохшей липкой газировкой и пятнами от жирной еды. Пока мама моет окна и протирает пыль, я тщательно пылесошу каждый угол дома, а заодно пытаюсь придумать, что делать с Джейком.

Собирается ли он рассказать все Олли? А если нет, то зачем вообще говорить мне то, что сказал сегодня в коридоре? И почему сейчас? Легче нанять киллера и убить этого парня, чем искать логику в его поступках.

К счастью, я знаю то, чего Джейк Элфорд наверняка стыдится. Его детство. Еще ни разу не слышала, чтобы он говорил о том, где родился и рос.

С того момента, как Долли съехалась с Сэмом, у Джейка Элфорда появилось детство. Настоящее. С новой одеждой, игровой приставкой, конструкторами, комиксами и походами в кондитерскую в любой момент, а не раз в месяц, когда мама получает жалкие гроши на ненавистной работе.

Большинство ребят в школе не помнят или не знают о том, что трейлер-парк был его домом. С переходом из младшей школы в среднюю и с последующим образованием группы все будто забыли об этом, а к моменту перехода в старшую школу уже никто и не знал этого факта. Даже не уверена, что парни из «Норд» в курсе. И я никогда не рассказывала Олли о том, что мы с Джейком дружили, он лишь знает, что наши мамы общаются.

Конечно, Элфорд уже настолько популярен в школе, что вряд ли это нанесет какой-то вред его репутации, максимум пара шуток от друзей. Но если он не хочет, чтобы по школе разошлись его детские фотографии из трейлер-парка, то он не станет говорить Оливеру то, что может разрушить нашу дружбу. Я не могу потерять лучшего друга. Не уверена, что смогу перенести подобное во второй раз.

Мне нужно поговорить с Джейком, причем незамедлительно.

***

На обратном пути прошу маму высадить меня у скейт-парка. Я впервые нахожусь здесь без скейта, поэтому мне кажется, что дорога вдоль площадок к «чаше» занимает целую вечность.

А еще впервые за долгое время все мои мысли занимает Джейк Элфорд. Я не смогу заснуть, пока не поговорю с ним, и, если нужно, буду умолять его о том, чтобы он молчал. Он мне должен хотя бы за мое многолетнее молчание.

На улице уже стемнело, народу в парке не так много. Люблю приходить сюда кататься по вечерам, когда свободны не только площадки, но и аллеи, освещенные яркими фонарями. С разных сторон доносится звук скользящих колес и ударов досок о рампы – мой любимый звук. После голоса Оливера, разумеется.

Подходя ближе к бетонной чаше, я замедляю шаг. На газоне сидит компания девчонок, среди которых я замечаю светлую макушку Пайпер, а это значит, что Джейк точно где-то поблизости.

Я останавливаюсь у бетонного бортика чаши, плавные изгибы уходят в глубь, напоминая пустой бассейн. Внизу в самом центре стоит Констанс, сжимая в руках телефон, она снимает Рэма, который взметает на доске со скоростью пули и, придерживая скейт за нос, упирается одной рукой в бортик рампы; замерев на мгновение в стойке на руке, он снова скользит ко дну. Остальные ребята полосуют чашу изнутри, проезжая совсем близко друг от друга.

– Тряпка, какого черта ты здесь забыла? – выкрикивает Пайпер. – Отойди, не дай бог попадешь в кадр и испортишь вид.

– Я ненадолго, просто пришла к твоему парню. Бывшему.

Улыбка сползает с губ Пайпер, и я чувствую себя чуть лучше.

Стоящий неподалеку от Констанс Олли смотрит на меня с непониманием, словно я ему мерещусь и все, что я говорю – откровенный бред. Хотя в каком-то смысле так и есть. Чтобы я сама пришла поговорить именно с Джейком Элфордом – что-то за гранью разумного.

– Ты правда ко мне, Рамирес? – спрашивает Джейк, проносясь мимо.

– Да. – Обняв себя за талию, кошусь в сторону Пайпер. – Сильно соскучилась, знаешь ли.

Джейк делает еще один круг, разгоняется, взметает по стенке чаши и плавно приземляется на бортик. Смахнув со лба взмокшие волосы, он вскидывает брови в немом вопросе.

– Отойдем? – прошу я, попятившись в сторону.

Пожав плечами, он идет следом.

Я останавливаюсь только тогда, когда убеждаюсь в том, что нас точно никто не услышит. Джейк встает напротив. Какое-то время я смотрю на логотип «The Killers» на его футболке, а затем, набравшись смелости, наконец-то поднимаю подбородок.

В карих глазах Элфорда отражаются блики фонарей, а еще в них горит заинтересованность, пока я стою и без остановки открываю и закрываю рот, потому что не знаю, как начать этот чертов разговор.

– Еще немного этого неловкого молчания, – медленно произносит он, – и я начну думать, что ты хочешь пригласить меня на выпускной.

– Только если он закончится как в фильме «Кэрри».

Рассмеявшись, Джейк складывает руки на груди.

– В чем дело, Рамирес?

– Насчет того, о чем ты сказал сегодня в коридоре… Прошу, не говори ничего Оливеру.

– О чем?

Я ненавижу этого парня.

– Ты знаешь.

– Нет.

– Прошу, Джейк, хватит издеваться. – Прикрыв веки, я потираю лоб. – Ты должен пообещать, что ничего ему не скажешь.

– Должен?

Открываю глаза и внимательно всматриваюсь в его лицо. В детстве я всегда могла понять, о чем Джейк думает, лишь взглянув на него. Сейчас все изменилось. Тонкий шрам, рассекающий его бровь, напоминает мне о том мальчике, который, не задумываясь, бросился вперед, чтобы уберечь меня от летящих осколков.

Затем наступило лето, он переехал; из-за занятости родителей мы не могли видеться часто. А осенью, когда мы перешли из младшей школы в среднюю, Джейк вдруг стал избегать меня, скрывал ото всех, что жил в трейлер-парке. Он стыдился своего прошлого, а значит, и меня, поэтому и вычеркнул из своей жизни. Мне больно от этого до сих пор, потому что когда-то Джейк был моим самым близким человеком.

И даже несмотря на наши нередкие словесные перепалки, он никогда не оскорблял меня, не унижал меня или мою маму. И не могу не признать, что за все то время, что за мной тащится данное Констанс прозвище, Джейк ни разу не назвал меня «Тряпкой», не падал так низко. Он лишь зачем-то поддевает меня, словно не может вести себя иначе, и я делаю то же самое в ответ.

– Никак не могу понять, – шепчу я, – в какой момент я потеряла тебя?

Раскрыв губы, Элфорд не скрывает удивления, хотя абсолютно точно понял, о чем я, хотя бы