Падуб и железо - Гарт Никс

— Король, вернувшись вчера вечером из леса, сообщил двору, что вы решили покончить со своим добровольным изгнанием. Вы — дорогой гость здесь, ваше высочество.

— Это не… — начала было Робин. Она пыталась сообразить, что задумал герцог, и как это может повлиять на ее план. — Ладно, неважно. Вы сказали, все наследники короля здесь?

— Да, им велено было явиться, хотя никто из них не знает, в чем причина, — весело выпалил Жоффрей. — Король ничего не объяснил, но многие думают, что это как-то связано с мечом, который он вогнал в камень на рыночной площади в последний день платежа.

— Какой-то нищий сказал мне, что может поведать историю меча, — произнесла Робин, хотя у нее было ощущение, что это не она говорит, а кто-то другой. Внимание ее было почти полностью сосредоточено на арке ворот и на внутреннем дворе за воротами. Она отмечала, как расставлены стражники, и выискивала боковые двери или другие способы выбраться из замка.

— Наверняка мог! — рассмеялся Жоффрей, — Нищий — да без историй? Но вы, ваше высочество, наверняка знаете истории не хуже. Жизнь жрицы богини Луны…

— Что? — удивилась Робин. — Я никогда не была ничьей жрицей и уж тем более жрицей Лунной Госпожи. Я была…

Жоффрей потянулся к ней, ловя ее слова, и Робин поняла, что он вовсе не так прост, как кажется. Он был каким-то должностным лицом, но при этом и придворным и вот прямо сейчас пытался заполучить преимущество, выведав у внучки короля некие тайные сведения.

— Так здесь не знают, где я была последние четыре года? — негромко поинтересовалась Робин.

Они обогнули подножие зеленого холма, но не стали взбираться к главной башне замка, а направились к большому чертогу.

— Нет, ваше высочество, — ответил Жоффрей. — Но историй ходит много.

— А моя… моя сестра, принцесса Меревин? Что эти истории говорят о ней?

Жоффрей удивленно посмотрел на нее.

— Принцесса Меревин? А разве она не умерла от лихорадки через три дня после битвы при Сенлак-Хилл?

Робин покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Она вдруг осознала, что ее жизнь на протяжении последних четырех лет не имела никакого значения для норманнов, для народа, для… да ни для кого за пределами леса. Они были всего лишь еще одной бандой разбойников, прячущихся в чаще, как все разбойники. Они даже не стали такой силой, про которую ходят истории.

Огромные створки двери большого чертога были распахнуты. Когда они подошли ближе, Робин услышала внезапно поднявшийся многоголосый шум, а сразу вслед за ним — пронзительный лязг металла. Это ферраменты ударили мечами о щиты.

— Думаю, король объяснил, в чем там дело с мечом, — предположил Жоффрей.

Он ускорил шаг. Несмотря на звон мечей ферраментов, взволнованные крики в зале и не думали стихать.

В чертоге было еще громче. В просторном зале с высоким сводом бушевало море громкоголосых мужчин и столь же громкоголосых, хоть и не столь многочисленных женщин. В дальнем конце зала строй из двадцати ферраментов преграждал гостям путь к помосту, на котором был расположен простой деревянный трон. Лишь четверо из них били по щитам, но этот неумолчный лязг постепенно заставил толпу притихнуть. За ферраментами стояли два десятка лучников в черных нараменниках гвардии герцога Вильяма.

Сам герцог стоял перед троном, спокойно ожидая, пока станет тихо. Если он и увидел Робин, то не подал вида. Пока Жоффрей вел ее по направлению к трону, девушка поняла, что почти все присутствующие были сторонниками кого-либо из наследников Вильяма. Чертог был набит норманнской знатью, а также самыми высокопоставленными рыцарями и дамами королевства Вильяма. Большинство из них были разозлены, потрясены или взволнованы, да еще шум дополнял накал эмоций.

Робин ни с кем из них не заговаривала, но через каждые несколько ярдов Жоффрей хватал кого-то за локоть и обменивался несколькими словами, после чего Робин получала возможность продвинуться вперед еще немного.

Они одолели всего половину пути, когда Робин внезапно ощутила холодную, жгучую боль под правым глазом. Это длилось всего мгновение, но вызвало у Робин внезапную, странную вспышку гнева. Гнев был направлен на герцога Вильяма. Он убил ее отца и сестру, захватил корону, по праву принадлежащую ей, Робин! Он должен умереть!

Робин остановилась. Она, безусловно, была зла на герцога. Да, верно, она намеревалась уничтожить его — но это решение было принято хладнокровно, без гнева. Этот внезапный приступ ярости был странно неуместным, словно исходил откуда-то извне. Девушка огляделась, но не заметила никого, кроме норманнов, внимание которых было приковано к трону.

А потом она подняла голову и увидела ворона. Ворон смотрел на нее со стропил. Взгляд черных блестящих глаз-бусин был устремлен на Робин, но это не был взгляд птицы. Робин чувствовала этот взгляд, как чувствуют ветер, — нечто невидимое, но сильное и холодное.

Робин покачала головой и уставилась в пол, на грязь и стебли камыша, покрывающие белый камень-плитняк. Ярость оставалась на месте, но Робин знала, что это не ее чувство. Это Всеотец пытается заставить ее начать действовать слишком рано.

— Ваше высочество, с вами все в порядке? — негромко спросил Жоффрей.

Робин вскинула голову и внезапно поняла, что ферраменты перестали бить мечами о щиты, присутствующие прекратили вопить, и в чертоге стало тихо. Девушка медленно выдохнула, изгоняя гнев, который не мог помочь ей.

— Да, — отозвалась она. — Но прежде чем мы двинемся дальше, расскажите мне, чем вызвано такое смятение?

— Король объявил, что его наследником станет…

Тут Жоффрей умолк, потому что в этот момент внезапно заговорил король. Его сильный, резкий голос разнесся над головами.

— Я сказал. Так тому и быть. Кто первый из моих родичей по крови попробует пройти испытание?

После слов короля на несколько секунд воцарилось молчание. Потом низкорослый, но очень широкий в плечах мужчина с бритым затылком протолкался вперед и прошел мимо ферраментов. Железные рыцари пропустили его, лучники в черном молча смотрели, как он решительно шагает к подножию помоста. Подойдя, мужчина не поклонился, лишь едва заметно наклонил голову.

— Это Орильяк, — прошептал девушке Жоффрей.

— Дядя, я протестую! — недовольно бросил бастард Орильякский. — Я твой наследник по праву крови. Совершенно незачем устраивать этот балаган с мечами…

— Есть и другие, чье право крови не уступает твоему или даже превосходит его, — напомнил Вильям. — Одного этого недостаточно, чтобы стать наследником короля Англии и Нормандии. Я объявил, каким путем намерен избрать наследника. Если ты не осмеливаешься предпринять попытку…