В горячих сердцах сохраняя (сборник. Рассказы и стихотворения) - Фидель Кастро

Консул Уоллем получил «подкрепление» в лице вице—консула Роберта Уича, которого наши бойцы задержали в районе долины Каухери в тот момент, когда он въезжал на освобожденную территорию.

Поскольку присутствие на переговорах задержанных американцев дало хорошие результаты, а от прибывших журналистов нечего было скрывать, мы решили и все последующие заседания проводить в присутствии задержанных и журналистов.

Вспоминаю, как однажды вечером во время ужина кто—то спросил консула Уоллема, подпишет ли он с Повстанческой армией документ от имени своей страны. Уоллем задумался и сказал:

— У меня нет полномочий подписывать какой—либо документ от имени моего правительства. Я приехал сюда только для ведения переговоров об освобождении задержанных американских граждан.

«Не подпишешь, — подумал я, — ни одного пленного отсюда не получишь».

На следующее утро мистер Уоллем спокойно, не прибегая ни к каким аргументам, отверг наши предложения. В один из перерывов, когда я стоял у двери, консул подошел ко мне и раздраженно спросил:

— Когда же наконец вы думаете освободить пленников?

— Когда договоримся, — спокойно ответил я.

— Я же сказал, что не могу договариваться с вами, потому что не имею на это полномочий.

— А я вам сказал, что, если у вас нет полномочий, можете уезжать.

Консул возмутился:

— Это дикость! Я думаю, моему правительству это не понравится!

До этой реплики консула я еще держался в рамках вежливости. Но тут не выдержал и взорвался:

— А что мне за дело до вашего правительства? Мне все равно, понравится это вашему правительству или нет. Для меня важен мой народ. По—вашему, то, что мы делаем, дикость. А то, что вы предоставляете оружие Батисте, чтобы он уничтожал мой народ, как вы называете? — И, не дав ему передохнуть, я продолжал: — Вы хотите запугать нас силой оружия, могуществом своей страны. Но вы не отдаете себе отчета в том, что правда на нашей стороне и что мы будем сражаться до последней капли крови. До окончательной победы! Вам никогда не удастся победить кубинский народ! Всякий раз, когда я привожу убедительные доказательства нашей правоты, вы начинаете вытаскивать какие—то международные договоры о взаимопомощи и тому подобное. Единственная их цель — утопить в крови народы Латинской Америки, борющиеся за свою свободу. Вы говорите, что с некоторых пор не помогаете Батисте. А я знаю, что еще вчера вы дали Батисте напалмовые и фугасные бомбы.

— Это ложь! — разъярился консул.

— Нет, это вы лжете! — И я тут же приказал принести ящик с остатками напалмовой бомбы.

На одном из осколков бомбы случайно сохранилась надпись: «Напалмовая бомба… футов. Собственность ВВС США, май 195…» Последняя цифра, к сожалению, наполовину стерлась, но несомненно это была восьмерка. Значит, бомба была передана в 1958 году, а о прекращении помощи Батисте правительство США заявило раньше. Уоллем понял, что у нас в руках важный козырь, и на ломаном испанском сказал:

— Это есть важное доказательство. Я хотел бы взять его и показать моему правительству.

Но я ответил, что мы свои козыри должны держать при себе, а американское правительство и без того, мол, прекрасно знает о помощи, которую тайно предоставляет Батисте.

Диалог наш, который велся в повышенном тоне, привлек внимание одного из пленников — Антони Чемберлена, высокопоставленного чиновника «Фредерик снэр корпорейшн», руководившего строительством завода в Моа. По всей видимости, он слышал наш разговор. Возмущенный, он подошел к нам и заявил консулу, что не согласен с ним и с той резкой формой, в которой ведутся переговоры. Он потребовал от консула, чтобы тот извинился перед нами. Консул послушно выдавил:

— Я прошу принять мои извинения.

— Принимаю, — ответил я и вышел из хижины.

За мной увязался Антони Чемберлен. Мы молча шли к аэродрому. Вдруг он положил мне руку на плечо и «отеческим» тоном на чистейшем испанском языке стал давать советы.

— Слушай! Я буду говорить с тобой, как если бы ты был моим сыном, — начал он. — Ты сумасшедший! Как ты можешь так поносить американское правительство? Как ты не понимаешь, что тот, кто выступает здесь, на Кубе, против США, ничего не сможет сделать? Ты представляешь себе все могущество США? Если бы ты захотел, то после войны мог бы стать сенатором в вашей республике.

Я понимал, с кем имею дело, и поэтому спокойно ответил:

— А теперь послушайте меня, мистер Чемберлен. Не стоит продолжать этот разговор, потому что мы никогда не поймем друг друга. Мы с вами говорим на разных языках. Вы принимаете нас не за тех людей, с которыми привыкли говорить. Мы революционеры, а не честолюбивые политиканы.

Потом я поблагодарил его за своевременное вмешательство в наш разговор с консулом Уоллемом.

В дни «дипломатических переговоров» группа офицеров Повстанческой армии организовала для пленных американцев специальные «экскурсии». Им показали разрушенные и сожженные деревни, познакомили с семьями, в которых были убиты отец, мать или дети. Под впечатлением виденного четверо из пленников по собственной инициативе написали американскому послу в Гаване письмо следующего содержания:

«Июнь, 28 дня 1958 года.

Его превосходительству Р. Т. Смиту,

послу США на Кубе.

Посольство США. Гавана, Куба.

Уважаемый господин посол!

Возможно, Вы слышали, что мы, двенадцать человек из горнорудной компании «Моа бей майнинг» и строительной фирмы «Фредерик снэр корпорейшн», задержаны и находимся на территории повстанцев. Нас и еще две группы наших соотечественников (по четыре человека в каждой) повстанцы возят с места на место по всей провинции. Обходятся с нами вежливо.

Здесь нас познакомили с результатами опустошительных бомбардировок ряда районов. Здешнее руководство считает, что Батиста получил бомбы от Соединенных Штатов. Нам показали ящик из—под боеприпасов с американским клеймом «Помощь иностранным государствам».

Кроме того, нам предъявили фотографии военных кубинских самолетов в момент их загрузки боеприпасами на военно—морской базе США в Гуантанамо, а также фотокопию заявки, переданной батистовскими властями руководству ВМС США, на взрыватели и реактивные снаряды, которые используются здесь для бомбардировки мирного населения. Мы пишем Вам для того, чтобы Вы знали о сложившейся ситуации и посоветовали кубинскому правительству не предпринимать никаких попыток освободить нас силой. Нас содержат здесь на положении военнопленных и будут содержать до тех пор, пока:

1) правительство США публично не объявит о прекращении поставок оружия и боеприпасов правительству Батисты, поскольку боеприпасы используются против мирного населения;

2) правительство США не запретит кубинским самолетам пополнять боекомплект на военно—морской базе США в Гуантанамо.

Естественно, что как американские налогоплательщики мы не одобряем подобного использования оружия, поставленного Кубе нашей страной. Это оружие предназначено для обороны Западного полушария и не должно использоваться для разрушения мирных населенных пунктов и уничтожения беззащитных людей. Нам сказали, что наше пребывание здесь зависит от изменения сложившейся ситуации.

Мы надеемся, что Вы сможете принять достаточно энергичные и эффективные меры к разрешению этой серьезной проблемы. Повстанческие командиры заявили нам, что вышеперечисленные требования являются предварительными условиями нашего освобождения.

29 июня с письмом к руководству одного из американских акционерных обществ обратилась другая группа задержанных американцев:

«Воскресенье, июнь, 29 дня 1958 года.

Уважаемый господин Таккер!

Эд. Кэннон, Генри Салмонсон, Билл Костер и я находимся в гостях у кубинского народа. Как только Вы получите это письмо, позвоните, пожалуйста, в Вашингтон и узнайте, что можно сделать по вопросу, о котором я расскажу ниже. С вечера 26 июня мы находимся среди повстанцев, которые называют себя сторонниками Движения 26 июля. С нами обращаются исключительно хорошо, нам предоставлены все мыслимые здесь удобства. Движение 26 июля в течение нескольких лет борется за свободу своих сограждан. Повстанцы идут на смерть, чтобы освободить свою страну от грабежа и коррупции. В Движении принимают участие хорошие и умные люди. Многие из них высокообразованны. Это не краснобаи, а люди, жаждущие делом служить своему народу. Они не хотят контролировать правительство, а добиваются свободных выборов.