Если это любовь - Элизабет Ренье

Она посмотрела на Тимоти, который лениво следил за тем, как вытаскивают на берег сеть с лососями. Может, он прав и лучше без борьбы отказаться от Трендэрроу и спокойно жить с ним в Сэмпфорд-Фоллиот? Разве не так должна поступить порядочная девушка, выйдя замуж? Отказаться от всего остального… Даже от Трендэрроу?

В погоне за бабочкой девочка подбежала к обрыву над рекой. Бабочка порхала всего в нескольких дюймах от протянутой ручонки малышки, затем взлетела выше. Не понимая опасности, та бросилась за ней и с пронзительным криком упала в воду.

Кэролайн кинулась к берегу.

– Тимоти! Тимоти! Скорее!

Тот поспешно сбросил шляпу и камзол, с помощью рабочего стянул сапоги и прыгнул в реку. Кэролайн застыла на краю обрыва, крепко стиснув руки, и горячо молилась. Рядом оказался Майлс, который начал снимать камзол.

Не глядя на него, она бросила:

– Бесполезно, дорогой кузен. Не стоит беспокоиться. Вот увидите, Тимоти ее спасет.

Он застегнул камзол и покорно сказал:

– Вы, конечно, правы. Тем более, что я не умею плавать.

Над водой показалась голова девочки.

Тимоти был от нее в нескольких футах, когда она снова ушла под воду. Он тут же нырнул за ней, и Кэролайн вонзила ногти в ладони, моля Бога, чтобы он скорее появился. Через несколько мгновений он появился, отфыркиваясь, с девочкой в руках. Приподняв ее голову над водой, он лег на спину и поплыл к берегу. Его продвижение затруднялось сильным течением, не говоря уже об испуганном ребенке, который неосознанно пытался вырваться из его рук.

Один из рыбаков отвязал свою лодку и поплыл на помощь Тимоти. Подхватив девочку, он втащил ее в лодку. Подскакивающая на волнах лодка ударила Тимоти по голове, и он скрылся под водой. Кэролайн в ужасе ахнула, Майлс в ту же минуту одетый прыгнул в реку.

– Святые угодники! – невольно вскрикнула она. – Вы оба утонете!

Наконец Тимоти появился над водой, хватаясь за борт лодки. Майлс, отяжелевший от намокшего камзола и сапог, барахтался у берега в грязной воде. Рыбаки крюками вытащили его, а Тимоти вылез на берег сам.

Из дома с криком бежала женщина. Она схватила девочку на руки. Увидев, как Майлса вытаскивают на берег, она упала перед ним на колени и стала целовать ему руку.

Кэролайн, оправившись от страха, рассердилась на женщину за ее ошибку. Схватив упирающегося Тимоти за руку, она подтолкнула его вперед.

– Вы ошиблись, Нэнси, – отчетливо заявила она. – Вашу дочку спас мистер Бренкомб.

Женщина сконфуженно переводила взгляд с одного молодого человека на другого, неловко бормоча слова благодарности Тимоти.

Он смущенно промямлил:

– Прошу вас, скорее позаботьтесь о ребенке. Вода чертовски холодная.

Капитан восхищенно хлопнул его по плечу:

– Молодец, мой мальчик! И ты тоже, Майлс. Вижу, у тебя храброе сердце.

Вокруг героев дня столпились жители деревни. Кто-то привел лошадей, кто-то подал Тимоти его сапоги. Тот стоял в чулках и рубашке, в мокрых штанах, облепивших его худые бедра, и тяжело дышал. По лицу его текла кровь из раны от удара об лодку, на коротко остриженные волосы налипла тина. Но никогда еще Кэролайн не любила его так сильно, как сейчас.

Она заботливо взяла жениха за руку:

– Тимоти, дорогой, скачи скорее домой и переоденься в сухую одежду. Скажи Томасу, чтобы он разжег огонь у тебя в комнате.

Пока Тимоти с трудом натягивал сапоги на мокрые чулки, появился Пирс с веслом, с которого свисал какой-то испачканный предмет.

– Думаю, это ваше, сэр.

Тимоти с сожалением осмотрел испорченный парик. Потом повращал его на пальце и засмеялся:

– Черт побери, чтобы привести его в порядок, одной пудрой не обойдешься! – Он обернулся к сидящему рядом Майлсу, чьи намокшие волосы уже стали завиваться колечками возле ушей. – Вот где этот джентльмен имеет передо мной преимущество. Поедемте, мистер Куртни, сушиться вместе.

Жители расступились, давая дорогу всадникам. Кэролайн старалась разобраться в вихре своих мыслей и ощущений. Она гордилась Тимоти и была рада, что свидетелями его отваги стали Майлс и озорник Пирс. Девушка до глубины души была благодарна жениху, что тот так быстро откликнулся на ее призыв и таким образом спас девочку. А что касается Майлса…

Всем сердцем она хотела бы, чтобы Майлс так и стоял на берегу, беспомощный, как и она, тогда триумф принадлежал бы одному Тимоти; а человек, бывший ее противником, не вызывал бы у нее восхищения и уважения вопреки всем ее желаниям.

Амелия, склонившаяся над шитьем, была угрюма, что не удивило Кэролайн. Капитан не счел нужным сообщить кому бы то ни было – кроме, разумеется, Майлса – о визите нотариуса. В результате за пять минут до ужина Амелии пришлось иметь дело еще с одним нежданным гостем, к тому же капитан настаивал, чтобы нотариус остался у них на ночь. У Амелии не было времени выяснить причину неожиданного визита, и Кэролайн не смогла найти минутку, чтобы поговорить с отцом наедине. Она рассчитывала, что сможет убедить его не забирать у нее Трендэрроу.

Теперь было уже слишком поздно. После ужина капитан пригласил нотариуса и племянника выпить пунша в соседней комнате. Верный своей добродушной натуре, Тимоти не только не оскорбился, что им пренебрегли, а даже выразил облегчение, что его освободили от необходимости присутствовать при данном разговоре. По мнению Кэролайн, сам факт, что жениха не пригласили, яснее ясного говорил о намерениях капитана. В дополнение к этому, когда Кэролайн проходила через холл, чтобы подняться в свою комнату, она увидела, как из библиотеки вышел отец и, заметив ее, быстро сунул какую-то бумагу в карман.

Как он мог так с ней поступить? Как мог нарушить свое обещание, обмануть ее доверие? Неужели голос крови был настолько силен, что за сорок восемь часов сумел свести на нет любовь и преданность, которыми он дарил приемную дочь в течение восемнадцати лет? А она-то думала, что Николас ни в чем не откажет ей ради ее счастья, исполнит каждое ее желание. И вдруг, не сказав ей ни слова, он изменяет свое завещание в пользу чужака, который ничего не знает об Англии, об обычаях корнуолльцев, который даже разговаривает иначе. И он обладает несколькими тысячами акров земли.

Кэролайн ушла в свою спальню вскоре после того, как Пирса отослали наверх. Но ей не спалось. Она лежала без сна, глядя в темноту, слышала, как мимо ее дверей прошла Амелия, узнала тяжелые шаги отца, уловила негромкие голоса мужчин, которые замерли в конце галереи. Сейчас, наверное, в большой спальне родителей капитан расскажет жене о том, что совершил сегодня вечером. А завтра об этом сообщат всем.

Но что же все-таки сегодня было сделано? Что написано, подписано и скреплено печатью за стаканом портвейна и трубкой виргинского табака? Что спрятано в библиотеке, в потайном ящичке бюро отца…