Достопамятные деяния и изречения - Валерий Максим

советом к магу, и тот предостерег его от воплощения намеченных планов, и будь у него больше разума, он бы внял предостережению богов насчет царя Леонида и трехсот спартанцев.

⠀⠀ ⠀⠀

Внешний пример 2.

Когда Фригия находилась под властью Мидаса и когда он был еще ребенком, муравьи, пока он спал, затащили ему в рот зерна пшеницы. На вопрос родителей, к чему это предзнаменование, авгуры ответили, что он должен стать богатейшим из всех смертных. И не напрасным оказалось знамение, так как Мидас изобилием денег превзошел почти всех царей, а свою детскую колыбель взамен незатейливого дара богов наполнил золотом и серебром.

⠀⠀ ⠀⠀

Внешний пример 3.

По веской и основательной причине муравьям Мидаса я бы предпочел пчел Платона: первые несли нечто преходящее и хрупкое, а вторые, когда закладывали мед в ротик спящего в колыбельке младенца, обеспечивали нерушимое и вечное счастье. Слышавшие о том толкователи предсказаний утверждали, что из этого рта будет изливаться ни с чем не сопоставимая сладость красноречия. А мне кажется, что эти пчелы прилетели не с горы Гиметт[59], пахнущей тимьяном, но посланы были музами со склонов Геликона, зеленеющих всеми видами учености, и очевидно, что богини через пчел внедрили в этот величайший ум сладчайшую пищу для великого красноречия.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

О снах

⠀⠀ ⠀⠀

7.1. Коснувшись богатого сна Мидаса и красноречивого сна Платона, я расскажу о том, какие видения возникали во сне у многих других людей. И как мне еще приступить к этой теме без священнейшей памяти божественного Августа? За день до того как римские армии столкнулись на равнине при Филиппах, врачу Августа Арторию явилась во сне Минерва и убедила его предостеречь Августа, который был тяжело болен, от участия в грядущей битве.[60] Когда Цезарь услышал это, он приказал, чтобы его доставили к войску на носилках. И пока он так бодрствовал, напрягая телесные силы, его лагерь был захвачен Брутом. И что же мы теперь должны думать по поводу работы божественной силы, если даже личность, предназначенная для бессмертия, испытала удар судьбы, не подходящий для духа небес?

7.2. Сон Артория предостерег Августа, а также природную силу его ума, способного к тонкому восприятию всех предметов. Он ведь слышал, что Кальпурния, супруга его отца, божественного Юлия, в последнюю ночь, которую тот провел на земле, увидела его во сне, распростертого на ее коленях со множеством ран. Сильно устрашенная ужасным видением, она стала умолять его держаться подальше от здания сената на следующий день. Но, не желая, чтобы подумали, будто он испугался женского сна, он направился в сенат, где руки отцеубийц поднялись против него. Нельзя провести никакого сравнения между отцом и сыном, поскольку они соединены божественным предсказанием, но один уже получил доступ на небеса, а на долю другого остается еще долгая череда земных доблестей. Следовательно, бессмертные боги пожелали устроить так, что первый осознал грядущее изменение своего состояния и что небом даруется ему слава, а другому она обещана.[61]

⠀⠀ ⠀⠀

Октавиан Август (Август из Прима Порте)

I век от Р. Х.

Мрамор, высота 2,04 м

Ватикан, музей Кьярамонти

⠀⠀ ⠀⠀

7.3. Еще один сон, совершенно удивительный и несущий отчетливое предсказание, приснился ночью двум консулам — Публию Децию Музу и Титу Манлию Торквату, — когда во время тяжелой и опасной Латинской войны они стояли лагерем у подножия Везувия. Во сне и тому и другому было дано одно и тоже предсказание, а именно, чтобы командующий первой армией и вторая армия были посвящены Манам и Матери Земле. На следующее утро консулы совершили жертвоприношения, чтобы либо отвратить гнев богов, либо приблизить исполнение пророчества, если содержание сна совпадет с результатом гадания по внутренностям. Они договорились друг с другом, что тот командующий, чье крыло первым попадет в беду, должен своей жизнью умилостивить волю судьбы. Никто не отказался, но судьба выбрала Деция.[62]

7.4. А вот и другой сон, не меньшей важности для религиозных чувств общества. На Плебейских играх[63] один отец семейства выставил для наказания в цирке Фламиния, до того как появилась торжественная процессия, своего раба с колодкой на шее, которого высекли плетьми. Тогда Юпитер явился в сне некоему плебею, Титу Латинию, и повелел тому сказать консулам, что ему не нравится первый из хора танцовщиков на цирковых играх и что, если игры не будут повторены с подобающей торжественностью, Город подвергнется большой опасности. Тот, хотя и был достаточно богобоязненным, не решился, однако, обеспокоить высшую власть своим религиозным чувством и ничего не сказал. Тогда его сын был внезапно разбит болезнью и скончался. И опять во сне его вопросил тот же бог, достаточно ли ему наказания за пренебрежение волей божества, но Латиний продолжал упорствовать и совершенно ослабел телом. Тогда, по совету друзей, его отнесли на носилках к консулам на форум, а оттуда в сенат, где он по порядку рассказал обо всем, что с ним случилось. После этого, ко всеобщему изумлению, его ноги вновь обрели силу, и он сам отправился домой.

7.5. И следующее также нельзя обойти молчанием. Изгнанный из Города в результате заговора врагов Марк Цицерон[64] нашел прибежище на вилле на Атинской равнине. Там, заснув, он увидел во сне, что блуждает по бездорожному пустынному месту, где ему встретился Гай Марий в одеянии со знаками консульского достоинства и спросил, почему он путешествует с печальным лицом без определенной цели. Когда Марий услышал о несчастье, которое обрушилось на Цицерона, он взял его за правую руку и передал под опеку первого ликтора, наказав тому привести его к своей статуе, заметив, что ему там будет лучше отдыхать. В противном случае все так и останется; и это оказалось правдой, ибо как раз в храме Юпитера, воздвигнутого Марием, сенат выпустил постановление о возвращении Цицерона.

7.6. А вот Гай Гракх совершенно ясно был предупрежден во сне об ужасной предназначенной ему участи. Он увидел своего брата Тиберия, который сказал ему, что он никак не избежит гибели и погибнет той же смертью, что и он, Тиберий. Многие слышали этот рассказ от Гракха до того, как он погиб смертью брата на собрании трибунов. Также и Целий, надежный автор римской истории, пишет, что разговор по этому поводу он слышал своими ушами, пока Гракх был еще жив.[65]