Степной десант. Гвардейцы стоят насмерть! - Сергей Нуртазин

Бежать пришлось недолго. В этот раз противник отступать не стал. Десяток шагов, и гвардейцы столкнулись с немцами. Заработали штыками и прикладами. Завязалась рукопашная схватка, жестокая и кровавая, рождающая в человеке звериные инстинкты, направленные только на то, чтобы выжить, убивая тех, кто может лишить тебя этой самой жизни. В ход пошли кулаки. Били локтями, коленями, головой, душили, грызли зубами. Все смешалось: выстрелы, крики, мат, стоны. Гришке было не по себе, когда он убил ножом первого немца во время разведки под Улан-Эрге, последующие бои, казалось, закалили его, но то, что ему предстояло увидеть сегодня, стало для Вострецова новым испытанием…

Сержант Бражников бежал впереди. Гришка видел, как Степан грамотно, словно на учениях, отбил штык немца, пронзил противника штыком в живот, добил ударом приклада в голову, но в тот же миг немецкая пуля сразила самого сержанта. Бражников застонал, повалился на спину. Пилотка свалилась с головы, оголяя рыжеволосую голову. Перед Вострецовым оказался дюжий немец в каске. Гришка выстрелил из автомата, но противник сделал шаг в сторону и ударил прикладом. Очередь прошла мимо. Гришка успел увернуться от удара, но немец бросил винтовку и вцепился в его автомат. Вострецов потянул его на себя вместе с немцем. Немец стал валиться. Вострецов упал на спину, уперся немцу в живот ногами и толчком перекинул его через себя. Через секунду оба снова стояли на ногах. Но теперь в руках немца был нож. Он хищно оскалился и занес руку для удара сверху вниз. Вострецов вспомнил приемы самбо, которым его учили, перехватил запястье противника двумя руками, провел подсечку. Немец не понял, как оказался на земле с выкрученной рукой, боль в кисти заставила выронить нож, а удар сапогом в лицо отправил в беспамятство. Вострецов поднял нож, намереваясь покончить с противником, но на него уже набегал сухощавый немец с белесыми волосами без головного убора. Кованый немецкий сапог больно ударил в грудь. Вострецов повалился на спину. Немец ринулся к нему, но между ними неожиданно встал Селиванов. Саперная лопата врубилась в обнаженную голову немца, его льняные волосы окрасились кровью. В это время с земли поднялся обезоруженный Вострецовым гитлеровец. Не дожидаясь, пока немец с белесыми волосами рухнет на землю, Селиванов обернулся ко второму противнику. Лезвие лопаты рубануло горло. Немец с залитой кровью грудью повалился на белобрысого. Вострецов попытался встать. Рука наткнулась на что-то склизкое и мягкое. Гришка посмотрел на руку, ее кисть утопала во внутренностях мертвого немца. Осколок гранаты разворотил солдату вермахта живот. Гришка отдернул руку, посмотрел на окровавленную ладонь. Его едва не вывернуло наружу.

– Гришка, вставай!

Голос, а пуще того, вид Селиванова заставил Вострецова прийти в себя. Он посмотрел на Николая и содрогнулся. Это было лицо убийцы. Горящие безумной яростью глаза, испачканные сажей и кровью щеки, разорванная гимнастерка…

За спиной Селиванова вырос высокий сухопарый немец.

– Коля, сзади! – предупредил об опасности Вострецов. Селиванов резко обернулся, но было поздно, кулак немца врезался в челюсть сержанта. Второй удар повалил его на землю. Выручая товарища, Вострецов бросился на немца. Тот встал в боксерскую стойку и попытался встретить Гришку прямым ударом в голову. Вострецов поднырнул под руку противника, ухватил под колени, толкнул плечом в живот. Немец упал, но сдаваться не собирался, его крепкие руки вцепились в Гришку. Противники стали кататься по земле. Немец попался крепкий и опытный в борьбе. Через несколько секунд он оказался сверху, мощные удары посыпались на голову Гришки. Выручил Селиванов. Удар прикладом по голове заставил немца прекратить избиение. Сам сержант едва избежал вражеского штыка. Он успел уклониться. На помощь Николаю пришел Гришка. Он схватил ствол немецкой винтовки, пихнул немца ногой в живот. Немец устоял, но выстрел Селиванова свалил его на землю. Гришка выплюнул кровавый сгусток, тяжело дыша, произнес:

– Чуть не продырявил тебя, сволочь.

Селиванов утер окровавленной рукой лоб, прохрипел:

– Смелого штык не берет.

Крик «Ура!» возвестил о том, что немцы дрогнули. Сержант крикнул:

– Гришка, за мной!

Вострецов последовал за Селивановым. Десантники пошли в атаку. Немцев преследовали со своим и трофейным оружием, с саперными лопатами, с ножами и просто с голыми руками. Противник не выдержал яростного натиска и отступил на прежние позиции. Гвардейцы отбили свои окопы и удерживали их до позднего вечера, отразив еще две атаки. Тогда же, опасаясь окружения, отошли. Противник не преследовал, для этого у него уже не было сил…

Глава шестая

Батальону капитана Овчинникова удалось избежать окружения и соединиться с другими подразделениями дивизии у поселка Яшкуль, который и предстояло оборонять. Ночь дала красноармейцам, измотанным переходом и подготовкой позиций, небольшую передышку. Вострецову повезло меньше, Селиванов «по-свойски» выделил его в охранение. Теперь Гришка отмахивался от надоедливых и кусачих комаров, боролся со сном, ловил звуки ночи и вглядывался в темноту. Ночь стояла теплая, тихая. Лишь изредка тишину нарушал звонкий стрекот кузнечиков и тонкий комариный писк. Над степью нависло чудесное звездное полотно неба, но в этот час Вострецову было не до любования луной и звездами, он знал, от его бдительности зависит жизнь товарищей. Эту науку он запомнил еще во время обучения. А спать хотелось нестерпимо, до слез, со времени начала боев ему так и не удалось нормально выспаться. Усталость брала свое, грузом висела на плечах и ногах, тяжелели веки, мысли путались, уводили далеко от этих мест. Григорий то и дело отгонял сон, растирал лицо ладонью, мотал головой.

К середине ночи задул прохладный ветерок, облегчая страдания, перенесенные от жары, отгоняя сон и комаров. Не всех. Один из них исхитрился, больно укусил в шею. Гришка почесался. Порыв ветра освежил лицо. Взгляд выхватил в тусклом свете луны движение. Темные пятна быстро приближались к позициям роты.

«Не иначе немцы. Один, второй, третий».

Впереди, метрах в пятнадцати, в ложбинке шорох. «Может, разведка наша возвращается?» Гришка окликнул:

– Стой, кто идет?!

В ответ раздалось только шуршание. Вострецов громко предупредил:

– Стой! Стрелять буду!

И снова молчание. Нервы не выдержали, Вострецов нажал на спусковой крючок. Короткая автоматная очередь разрезала тишину. Ответного огня не последовало. Не прошло и минуты, как рядом оказался Селиванов с двумя бойцами. Сержант спросил:

– Чего стрелял? Немцы?

Вострецов указал на наступающие зловещие тени.

– Видишь, ползут, а в ложбинке шорох.

Селиванов знаком заставил всех молчать, всмотрелся в темноту, ухмыльнулся:

– Эх ты, Гришка, вместо головы шишка. Это же перекати-поле.

– Так я ж… – попытался оправдаться Вострецов.

– Так я ж, – передразнил Селиванов и обратился к бойцам:

– Оставайтесь здесь. Если что, прикроете. Вострецов, за мной, посмотрим, что там за шорох в ложбинке.

Николай выполз из окопа, за ним последовал Вострецов.

Немцев в ложбинке не оказалось. Десяток шаров перекати-поля, подгоняемые ветром, шуршали, цеплялись друг за друга, тщетно пытались выбраться на ровную поверхность. Селиванов кивнул Вострецову на высохшие растения.

– Вот они, твои немцы.

– Так мне показалось.

– Когда кажется, креститься надо. Я приметил, как ты в прошлом бою со страха к Богу обратился. Ты же Вострецов комсомолец, а в Бога веришь.

– Да, я…

Селиванов по-родственному посмотрел на Гришку:

– Все правильно, у многих такое бывало, береженого Бог бережет. А я вот в Бога не верю… Товарищ мой, Ванька, верил… Ему в первом бою с немцами руку оторвало и живот разворотило… Я к нему подбежал, гимнастерку разорвал, чтобы рану перевязать, а у него на груди крестик, весь в крови… Глаза в небо смотрят. И такая в них боль и мольба… Тоже, наверное, Бога молил, чтобы Всевышний ему жизнь сохранил… Так с мольбой в глазах и помер… А Степан Бражников, как и я, тоже не верил… Мы с ним с финской знакомы. Хотел мне анекдот рассказать, так и не успел… Где он теперь? Пуля она не разбирает, верующий ты или нет…

Вострецов молчал. Николай положил руку ему на плечо:

– Ты не обижайся. Каждому свое. Хочешь верить – веруй, может, тебе Бог и поможет… Ладно, поползли назад, надо командиру доложить о твоей бдительности…

За чрезмерную бдительность старший лейтенант Хитров журить не стал, но и хвалить тоже. Отправил бойца спать. Однако хорошо отдохнуть Вострецову не удалось. С утра немцы мелкими группами стали прощупывать позиции полка, ближе к полудню к ним прибыла артиллерия. Вострецов отметил, что и к десантникам подошла помощь. Накануне он видел, как в Яшкуль прибыли три десятка всадников из калмыков и рота автоматчиков. Справа, на взлобке, развернулась минометная батарея. Схватка с врагом предстояла серьезная.