Степной десант. Гвардейцы стоят насмерть! - Сергей Нуртазин

Вострецов отмахнулся:

– Да брось ты.

Селиванов не отставал:

– Не брошу. Говори как на духу мне, своему боевому товарищу. Нравится она тебе или нет?

Вострецов отвел взгляд, тихо вымолвил:

– Нравится.

– Тогда действуй.

– Как? В окно со второго этажа прыгать. А вдруг ногу или руку сломаю.

Селиванов рассмеялся:

– Вот так гвардеец-десантник, с парашютом из самолета прыгал, а со второго этажа боится! Не стыдно?

Вострецов вскочил с кровати:

– Я не боюсь!

– Вот и прыгай, как тебя учили. Сгруппируйся и вниз, но не забывай про раненую руку, а назад мы тебя при помощи простыней подымем. Эх, и чего только не сделаешь, чтобы товарищ был счастлив в любви!

Ночью Вострецов наведался в соседний двор и вернулся с цветами. Однако не все прошло гладко. Прыжок удался, но ногу Гришка все же слегка подвернул. Прихрамывая, он добрался до калитки, подергал, она оказалась закрытой. Оставалось проникнуть во двор через полутораметровый забор. Сделать это с раненой рукой было сложно. Гришка ухватился здоровой рукой за край забора, подпрыгнул, помогая ногами и слегка раненой рукой, с трудом одолел преграду. Посадка оказалась не мягкой. Гришка приземлился на пустое ведро, которое громко загрохотало, разбудив собаку в соседском дворе. Ее громкий заливистый лай разбудил обитателей дома. Открылась дверь. Вострецов нырнул за стопку дров, притаился. Во двор вышел сухой сутулый мужчина в семейных трусах и майке, с топором в руках. Огляделся, прошелся по двору, но до места, где спрятался Гришка, не дошел. Тонкий женский голос окликнул из дома:

– Арсентий, кто там?

– Да вроде бы никого.

– Так заходи. Чего там бродишь?

Мужик, шлепая калошами, одетыми на босу ногу, зашел домой. В соседнем дворе прикрикнули на собаку, она замолчала. Не теряя времени, Вострецов устремился к клумбе, сорвал несколько цветов и через калитку вышел на улицу. Забраться снова на второй этаж госпиталя тоже оказалось не так просто. Причиной была раненая рука, к тому же помехой был букет. На свист Вострецова из окна выкинули связанные простыни. Гришка зажал стебли цветов зубами, вцепился в простыню здоровой рукой и, упираясь ногами, стал подыматься. Ему это вряд ли удалось, если бы не соседи по палате, которые подняли и втащили его в окно. Почувствовав под ногами пол, Гришка вынул изо рта букет, отплевался, отыскав в темном помещении силуэт Селиванова, подошел и тихо доложил:

– Товарищ сержант, ефрейтор Вострецов задание выполнил.

Ответ Николая Гришку огорчил.

– Цветы ты принес, но задание почти провалил. Я из окна наблюдал. Шуму от тебя было, как от паровоза. А все должно было пройти тихо. Я ведь тебя специально послал, чтобы ты не расслаблялся. Десантник кругом должен уметь проявлять смекалку, силу и правильно применить обретенные навыки. Понятно?

– Так точно.

– Хорошо, что собаки во дворе не было, а то бы покусала тебя за одно место, тогда посмеялась бы над тобой Машка. Ну да ладно, ложись спать. Завтра тебе предстоит еще одно важное задание, вручить букет Маше…

Глава восьмая

Одно дело выпрыгнуть из окна и скрытно пробраться в чужой двор, другое – подарить цветы девушке, с которой первый раз общаешься. Для Гришки второе оказалось труднее. Внезапная робость овладела им утром. Подбодрил Селиванов:

– Давай, не робей. Ты же десантник, гвардеец. Иди, жди ее у входа. Она сейчас с дежурства домой пойдет, я узнал.

Селиванов оказался прав, Гришка не прождал и десяти минут, как массивная резная дверь госпиталя открылась и на улицу вышла Маша. Гришка спрятал букет за спину, робко шагнул к девушке:

– Маша, здравствуйте.

Маша удивленно посмотрела на светловолосого среднего роста парня с добрыми голубыми глазами.

– Здравствуйте. Не ожидала вас здесь увидеть. Почему вы не в палате?

Подрагивающим от волнения голосом Гришка произнес:

– А я вас жду, – он протянул цветы. – Это вам.

Маша взяла цветы, понюхала.

– Спасибо. Откуда они у вас? Такие же у моей тети, Зинаиды Петровны, растут, она вон в том доме живет. – Маша указала на дом, во дворе которого он ночью сорвал цветы.

Вострецов покраснел, опустил голову:

– Я их там взял… Ночью… Простите…

Гришка собрался уходить, но Маша остано-вила:

– Подождите. Конечно, рвать чужие цветы нехорошо, но мне все равно приятно, что вы мне их подарили.

Гришка посмотрел в глаза девушке.

– Правда?

– Да. Только я до сих пор не знаю имени того, кто вручил мне эти цветы.

– Меня Гришей зовут.

– Очень приятно, а мне, я так понимаю, представляться не надо?

– Не надо. Я ваше имя запомнил еще с того дня, когда мы мимо вашего дома проходили.

Маша смущенно поправила волосы:

– Мне пора. Надо проведать брата, он в доме рядом с тетей Зиной живет. Мы раньше тоже там жили, но потом мама с отцом развелись… Брат Боря остался с отцом, а я с мамой переехала в дом, около которого вы меня видели. Отец уехал из города три года назад, больше мы его не видели. Брат остался жить в его квартире, он недавно с фронта пришел, без руки. Оттого и пьет… Где он только выпивку находит? Иногда буянить начинает, соседям мешает. Тетя Зина на него жалуется маме… Меня он любит, при мне не пьет. Я иногда у него остаюсь ночевать, стираю, убираю, да и до госпиталя от него идти ближе.

– А у меня здесь тоже недалеко тетка живет. Рядом с рынком. Вот поправлюсь и ее навещу.

– Обязательно навестите, – девушка протянула руку. – До встречи.

– До встречи, – ладонь Вострецова обхватила тонкие и, как ему показалось, холодные и чуть подрагивающие от волнения пальцы девушки…

Встреча состоялась на следующий день. Маше и Вострецову удалось несколько раз поговорить. Недолгие разговоры усилили их симпатию друг к другу. Гришка понял, что окончательно влюбился в эту добрую и разговорчивую девушку. Он то и дело выходил в коридор в надежде увидеть ее, ждал, когда она зайдет в их палату. Когда это случалось, он одаривал Машу влюбленным взглядом, ожидая взаимности, и получал ее. Он ловил каждый взгляд ее темно-серых выразительных глаз. Когда их взгляды встречались, сердце Гришки начинало радостно биться, впрочем, как и у Маши.

Любовь Маши и Гришки росла с каждым днем, приближалось с каждым днем и выздоровление Селиванова и Вострецова, что немало огорчало влюбленных. В один из дней им на короткое время удалось уединиться у окна в конце коридора. Вид у Маши был хмурый. Когда Гришка спросил: «Что случилось?» – она грустно ответила:

– Я слышала, как начальник госпиталя говорил, что вас выпишут дней через десять, может, через пятнадцать.

Гришка бросил на нее полный нежности взгляд, взял за локоть, успокаивающе произнес:

– Не переживай, все будет хорошо. Прогоним немцев, и я вернусь.

– Если бы так. Да и когда война кончится неизвестно, сколько людей уже погибло.

Гришка попытался подбодрить:

– Нас, десантников, пуля боится, и штык не берет.

Конец ознакомительного фрагмента.