Степной десант. Гвардейцы стоят насмерть! - Сергей Нуртазин

Селиванов вытянул шею, но взгляд его был направлен в другую сторону. Он заметил, как впереди, из арочных ворот двухэтажного дома вышла темно-русая небольшого роста девушка в цветастом платье. Селиванов ухватил Вострецова за локоть.

– Не туда, Гриша, смотришь. Лучше погляди, какая девушка идет! Королевна!

Вострецов не замедлил последовать совету товарища. Девушка и вправду была стройна и красива. Особенно выразительные, темно-серые с длинными ресницами глаза. Ему показалось, что они смотрят на него. Отчего-то часто забилось сердце. И видимо, не у него одного. Селиванов не утерпел, мимоходом бросил:

– Девушка, вы ранили мое сердце, так помогите мне его излечить – подарите свою улыбку.

Девушка улыбнулась, помахала рукой, легкой походкой зашагала по тротуару. Из окна на втором этаже выглянула женщина:

– Маша! Не забудь к Зинаиде зайти!

– Хорошо, мама!

Это был голос девушки. Вострецов обернулся, чтобы посмотреть ей вслед, но споткнулся и едва не оказался на коленях. Сильные руки Селиванова не дали ему упасть. Сзади пошутили:

– Селиванова дивчина ранила, а Вострецова сразила наповал.

Кто-то из красноармейцев хихикнул. Словно из-под земли появился старший лейтенант Хитров:

– Держать строй! Отставить смех! Рота, песню запе-евай!

Запевала Селиванов звонко и чисто затянул:

Стелются черные тучи,Молнии в небе снуют.

Бойцы дружно подхватили:

В облаке пыли летучейТрубы тревогу поют.

С бандой фашистов сразитьсяСталин отважных зовет.Смелого пуля боится,Смелого штык не берет…

С песней достигли речного порта, остановились неподалеку от ворот. На подходе к порту их ждали мальчишки с чалками рыбы. Подошли, загалдели, перебивая один другого:

– Дяденька, купи леща!

– Возьмите селедку! Малосольная, вкусная! Дешево отдам.

Подошли еще трое. Один с арбузом, другой с дыней, третий – белобрысый, долговязый, лет тринадцати, нес в подоле рубахи десяток красных помидоров. Он-то и подошел к Селиванову. Деловито, по-взрослому спросил:

– Арбуз астраханский купишь? Спелый, сладкий.

Селиванов отрицательно покачал головой.

– А дыню?

– Нет. Спасибо.

Белобрысый не отставал:

– Может, помидоры возьмешь?

– Ты, малец, не обижайся, мы ведь на фронт едем издалека, а потому и в карманах у нас пусто. Была бы моя воля, я у тебя все купил. Мне ведь ни арбузов астраханских, ни дынь, ни помидоров сроду не приходилось пробовать. Донские и украинские ел, а астраханские не довелось. И придется ли, то, парень, большой вопрос.

Белобрысый опустил голову, взял из подола помидор.

– Бери, ешь, так даю, задаром. У меня отец с сорок первого воюет. Красноармеец Андрей Попов, не встречали?

Селиванов глянул в полные надежды глаза мальчишки, отвел взгляд:

– Нет, не встречал.

Мальчишка протянул помидор:

– Возьми.

Селиванов принял угощение:

– Благодарствую.

Белобрысый обвел взглядом лица красноармейцев, решительно произнес:

– И вы берите, бесплатно. Все берите.

Красноармейцы быстро разобрали помидоры. Мальчишки собрались уходить, Селиванов остановил:

– Погоди, парень!

Белобрысый вернулся.

– Чего тебе?

Селиванов спросил:

– Тебя как зовут?

– Сашка.

Селиванов оглянулся на товарищей:

– А ну, ребята, давай, у кого какие запасы имеются! Задирай подол, парень.

Белобрысый не противился. Красноармейцы доставали из вещевых мешков заначки, кто кусок хлеба, кто сухарь, кто сахар. Вострецов протянул банку тушенки, Селиванов пачку папирос «Казбек»:

– Держи, Александр. Для себя берег. Отец с фронта придет, ему отдашь. Скажешь, от сержанта Селиванова подарок.

Команда продолжить движение прервала речь Николая. Воинская колонна подошла к причалу, началась погрузка на суда. Рота Хитрова ждала своей очереди на берегу Волги. Несмотря на то что день только начался, жизнь в порту кипела. По причалам сновали портовые рабочие, на пришвартованных пароходах, баркасах, баржах суетились матросы. Пристань была заполнена техникой, мешками, ящиками и людьми. В большинстве это были военные. В ожидании погрузки командир роты Хитров дал команду: «Вольно!» Вострецов и Селиванов сели на один из ящиков. Здесь и съели подаренные мальчишкой Сашкой помидоры, после чего стали наблюдать за движением судов по Волге. Вострецов снял пилотку, утер пот:

– Жара начинается. Сейчас бы искупаться. Здесь вода в августе теплая. А рыбалка какая! Рыбы всякой – прорва.

– А я бы сейчас прогулялся к дому королевны. Дом я ее знаю, квартиру на втором этаже найти несложно и имя мне теперь известно – Маша, Машенька, Мария.

Вострецов покосился на приятеля:

– Видать, зацепила тебя девчонка.

– А тебя, скажешь, нет?

Вострецов покраснел, обратил взор на воду.

– Чего это ты, будто помидор стал? – Селиванов достал из вещмешка полупустую пачку папирос, протянул Вострецову, складно изрек: – Слышь, помидор, закури «Беломор».

Вострецов отмахнулся:

– Да ну тебя. Нашелся поэт.

Селиванов вынул папиросу, закурил:

– Бери, скоро на махорку перейдем.

– Не хочу, побаловался недельку и хватит. Забыл, что нам полковник Цыганков на учениях говорил? Десантник должен быть смелым, умелым, здоровым и выносливым. А от курева какое здоровье, один кашель.

– Командир полка прав. Я ведь тоже не курил до войны с финнами, а как первых товарищей потерял… – Селиванов жадно затянулся.

– Коля, а правда, что ты в финскую войну с командиром дивизии и нашим комбатом Овчинниковым служил?

– Правда. Комдив наш, Иосиф Иванович, вояка старый. Он в царской армии до унтер-офицера дослужился, в восемнадцатом в Красную армию записался, с белыми воевал, с бандитами в Украине боролся. Так и остался в армии, от командира роты дорос до командира полка, а в тридцать восьмом стал командиром двести четвертой воздушно-десантной бригады. Вот в эту бригаду я и попал по призыву…

– И капитан Овчинников тоже?

– Тоже. После Халхин-Гола сразу на войну с финнами угодил. Только он в то время званием поменьше был. Да и я финскую кампанию простым красноармейцем начал… Мы сначала под Ленинградом обучались зимой в лесах и на болотах воевать. Затем нас к станции Лодейное Поле перекинули, а оттуда ближе к линии фронта. Это в феврале было. Потом на лыжах шли к месту дислокации. Мороз, снег, ветер, а мы цепочкой, друг за другом, только вперед… Отдохнуть толком не успели – сразу в наступление. Без разведки, без подготовки, без нормальной артиллерийской поддержки. Многих ребят потеряли. Я тогда первый раз смерть в лицо увидел. – Селиванов достал еще одну папиросу, нервно прикурил. – В ту пору пришлось нам отступить, но уже в начале марта поперли финнов так, что не остановить. Один за другим взяли острова Максимансари, Петяясари, Пайминосари, за ними Ханко, Вуоратсу, Сико, вышли на мыс. Тут-то война и закончилась. Тогда мне повезло, цел остался. Вскоре Бессарабию и Буковину от румын пришлось освобождать. Парашютный десант высаживали у Болграда. Опять ни единой царапины. А вот с немцами долго повоевать не пришлось. Во втором бою ранили, и пока я в госпиталях отлеживался, мои товарищи под командованием Губаревича воевали на Украине, обороняли Киев. Мало кто в тех боях живым остался… Ну а когда нашу часть отправили в тыл на переформирование, я вернулся…

Разговор прервал мужской голос:

– Папироской не угостишь, солдатик?

Селиванов и Вострецов подняли головы. Рядом стоял чернявый матрос в бескозырке. На ленте надпись «Каспийская флотилия». Селиванов протянул папиросу.

– Держи, краснофлотец.

– Спасибочко, – моряк дунул в мундштук, примял пальцами, прикурил у Селиванова, протянул свернутый в трубочку лист бумаги. – А это вам, читайте.

Селиванов взял листок, развернул, вслух прочитал:

– Боевой листок. Так, и что же здесь пишут? Поднатужься, помогая силе русского штыка, Волга, Волга – мать родная, Волга, русская река! Хороший стих. Так, а что здесь? Волгарь, будь начеку!

Моряк ткнул пальцем в листок:

– Ты вот здесь почитай. Про Каспийско-Волжскую флотилию.

– Потом почитаю.

– И то верно, переход нам предстоит дальний. Вместе через Каспий к Махачкале пойдем. Ваших ребят на наш пароход грузят.

– Выходит так. А что, в море качка сильная?

Моряк усмехнулся:

– Бывает и сильная, когда шторм. Только не качка страшна. Немец, собака, обнаглел. Полторы недели назад на Каспии их самолет наш пароход атаковал, и на Волге-матушке эти стервятники разбойничают. Нефтяные баржи топят, сухогрузы, даже пассажирские пароходы не щадят. Недавно из Астрахани вышли два парохода «Вячеслав Молотов» и «Михаил Калинин»…

Вострецов перебил:

– Я мальчишкой вместе с матерью пассажиром на «Михаиле Калинине» плыл из Астрахани. Один матрос мне рассказал, что он раньше «Баян» назывался и на нем сам Валерий Чкалов кочегаром работал.