Почему мы так одеты - Александра Супрун

Вот как описывает проникновение шелка из Китая в Индию Сюань Цзан — китайский путешественник VII века: «Услышав, что Восточная страна обладает ими, царь направил туда посланца с поручением добыть их. Однако в те времена властитель Восточной страны хранил их в тайне и никому не давал, а также строжайше запретил пограничным стражам пропускать за пределы страны семена тутового дерева и грены шелкопряда. Тогда царь Хотана в самых смиренных и почтительных выражениях стал просить руки китайской принцессы. Властитель Восточной страны, благосклонно настроенный к народам дальних стран, немедленно дал согласие на это предложение. Между тем царь Хотана приказал послу отправиться к царской невесте и передать ей следующее: «…наша страна никогда не располагала собственным шелком. Поэтому ты должна привезти с собой сюда семена тутового дерева и грены шелкопряда. Тем самым ты обеспечишь себя драгоценными одеждами…»

Далее в этой полулегендарной истории рассказывается, что начальник таможенной стражи при досмотре всего багажа принцессы все же не осмелился потрошить ее головной убор. А там-то и были спрятаны семена тутового дерева и грена. Общеизвестна и другая хрестоматийная версия: бродячие монахи запрятали грену в посохи, и таким образом шелк пришел в Византию. Как бы то ни было, появление шелка всегда сопровождалось удивлением и восторгом.

Римляне впервые познакомились с ним во время одной из битв с парфянами, шелковые знамена которых развевались над войском противника и поразили римских воинов своим великолепием. У себя на родине они не видывали ничего подобного. Но уже в начале II века нашей эры купцы доставляли шелк в Рим. В шелка облачалась вся тогдашняя знать. Ценился шелк на вес золота. Не только в буквальном смысле, но и сверх того: за сверток шелковой ткани полагалась двойная мера по весу золота. Благо этот металл тяжел, а шелк легок.

Невероятный спрос на шелк вдохновлял тех, кто был причастен к его производству, подхлестывал темпы выработки ценнейшего товара. Средневековый путешественник восхищается быстрым возрождением шелкового дела в Китае после опустошительного монгольского нашествия: «Они дают куда больше шелковой ткани, тафты, газа, кисеи разных сортов, парчи ослепительных расцветок. Через руки размотчиков, крутильщиков, прядильщиков, чесальщиков, ткачей, мастеров набивки узоров проходят коконы и пряжа, которые постепенно превращаются в скрипучую легкую ткань с алмазным блеском».

Через бескрайние равнины, горы, пустыни, реки протянулся с востока на запад Великий шелковый путь. Так его именовали многие народы в течение веков. Шел этот путь и через Согдиану — государство в Средней Азии. Порой этот путь бывал тернист: экономические интересы тех, кто грел руки на шелке, сталкивались, это приводило к вооруженным конфликтам. Конечно, надежней и разумней было заводить шелководство у себя. Так оно и возникало в землях Южной Европы, в Византии.

Зачинателем шелководства на Руси был Петр I. Прослышал царь, что на Нижней Волге, у Астрахани развит этот промысел, и приказал: «В Астрахани или на Тереке сыскать тутовых садов, садовников самых добрых, чтобы завести тутовый сад в Москве». В Москве все же было холодновато и для тутовых деревьев, и для шелкопряда. А вот в Киеве эти деревья прижились. Еще в XX веке один из районов города именовался Шелковица, и доныне можно кое-где в городских парках встретить шелковицу, которая, по-видимому, доживет до своего трехсотлетия.

БОЛЬШЕ? ВЕРНЕЙ? ИЛИ ВЗАМЕН?

В краях с относительно теплым климатом тутовый шелкопряд исстари чувствовал себя как дома. В Средней Азии, Южной Европе, на Кавказе, на юге Украины, в Крыму. Сейчас по производству натурального шелка наша страна занимает третье место в мире после Японии и Китая, опережая Индию, Бразилию, государства Южной Европы. Однако в общемировом балансе текстильная промышленность за счет натурального шелка обеспечивает едва ли один процент своих потребностей. Почему так мало? В чем дело?

Прежде всего, в экономической ситуации. С одной стороны, натуральный шелк хоть и пользуется спросом, может быть, и повышенным, но уж отнюдь не ценится на вес золота. С другой стороны — эта «овчинка» хоть и «стоит выделки», но не настолько, чтобы не нашлось более прибыльных предприятий. Что ни говори, но тутовый шелкопряд требует ухода и забот, может быть, чрезмерных. Не виноваты ли в этом отчасти наука и техника нового времени? Может быть, уделяли шелководству недостаточно внимания?

Упрек этот ни в коем случае нельзя считать основательным. Достаточно вспомнить прошлый век, когда на шелкопряда напала страшная болезнь — пебрина. Тогда шелководы Франции обратились за помощью к своему прославленному соотечественнику — Луи Пастеру. Пять лет понадобилось ученому для того, чтобы побороть эту болезнь, выручить шелководов. Заметим, что попутно был сделан громадный шаг в развитии новой науки — иммунологии. И по правде говоря, еще неизвестно, кто кому обязан больше: шелкопряд науке или наука шелкопряду.

Уже в наше время советский ученый академик Борис Львович Астауров, занимаясь фундаментальными исследованиями в области генетики, разработал методику регуляции пола шелкопряда. То есть теперь можно «по заказу» получить самцов или самок. Для шелководства это небезразлично. Ведь коконы, завитые самцами, содержат на 20–30 процентов шелка больше, чем у самок. Само собой разумеется, и наука обогатилась новыми перспективными результатами. Можно, однако, привести немало фактов целенаправленного обновления шелководства на основе данных новейших направлений биологии. Скажем, выведены превосходные породы шелкопрядов: Пионерская, Тбилисури, Украииская-9 и другие — для каждого региона. Японские ученые разработали оптимальную диету для шелкопряда. Питаясь строго «по науке», гусеницы быстрей развиваются, раньше принимаются за плетение кокона.

По последнему слову техники оборудованы гренажные заводы, например, Симферопольский. Сортируют грену чувствительные приборы с фотоэлементами. Они распознают изменение цвета грены и мгновенно реагируют на это, оптимизируя условия ее содержания. В конечном счете возможна почти полная автоматизация выращивания шелкопряда. И соответственно получения шелковой нити. Но не было бы это затеей столь же прожектерской, как, допустим, добыча золота из морской воды. Как говорится, себе дороже…

Но почему свет клином сошелся на тутовом шелкопряде? Подыскать бы ему замену, чтобы поменьше было капризов и побольше продукции, шелка! Не могут ли в этой роли выступать другие недальние родственники Тео-фила мандарина? Предположим, известный сибирский шелкопряд — один из неукротимых врагов таежного леса? Вред от него огромный, но ниточка в его коконе, увы, совсем не «золотая» шелковинка… Зато в Индии издавна наряду с тутовым культивируют другие виды шелкопрядов: ассамский и клещевидный. Первый дает шелковую нить «муга», что значит «янтарь» — с желтоватым блеском. Второй поставляет сырье «эри», также для шелковых тканей. Неприхотливы эти виды шелкопрядов, не то что тутовый, зато шелк получается, так сказать, второго сорта.

А уж вовсе не требователен по сравнению с тутовым шелкопрядом дубовый. Не один век разводят его в Китае, Японии, Индии. Получают неплохой, весьма прочный материал — чесучу. Ткань из чесучи «дышит» даже в самые знойные дни, не боится стирки, не мнется. И солнечный свет переносит лучше настоящего шелка. Может быть, стоит вовсю развернуться с дубовым шелкопрядом? Пускай выдает побольше своего шелка! Одно из препятствий здесь в том, что дубовый шелкопряд, или тассар, лучше чувствует себя в тропическом климате.

В наш век такое препятствие преодолимо. В результате двадцатилетней работы профессора Украинской сельскохозяйственной академии Николая Николаевича Синицкого выведена такая порода тассара, которая отлично прижилась в наших краях. «Полесский тассар» ест листья дуба, но не прочь полакомиться и побегами березы, вербы, растущей по берегам рек. Согласно предварительным подсчетам этот тассар сможет давать больше коконов, чем все «поголовье» тутового шелкопряда в нашей стране. Больше коконов, волокна, но опять-таки, к сожалению, не подлинно шелкового…

Шелкопряды, шелкопряды, но ведь существуют на Земле еще сотни тысяч видов насекомых. И может быть, в их числе…

Еще в начале XVIII века Джонатан Свифт описал посещение Гулливером не только основателя породы голых овец, но и его не менее оригинального коллегу в Лапутяиской академии. Этот ученый прожектер «…стал жаловаться на роковую ошибку, которую совершал до сих пор мир, утилизируя шелковичных червей, тогда как у нас всегда под рукой множество насекомых, бесконечно превосходящих упомянутых червей, ибо они одарены качествами не только прядильщиков, но и ткачей».