Простить нельзя помиловать - Галина Владимировна Романова

– Может, пройдем на веранду? Там поговорим? – Поляков махнул рукой в сторону левой от Звягина стены.

Можно было и уйти, и поговорить наедине. Но ему неожиданно захотелось говорить здесь – в присутствии стройной красавицы, оказавшейся не вполне вежливой. И понаблюдать за ее непроницаемо черными глазами, в надежде рассмотреть в них что-то еще. Она упорно стояла к ним спиной, занимаясь мытьем посуды. Странное занятие, если учесть, что в кухне имелась посудомоечная машина.

– Татьяна, простите меня великодушно. У меня к вам несколько вопросов, если позволите, – невероятно затягивая гласные, проговорил Звягин.

Он прекрасно был осведомлен, насколько противным бывал его голос, когда он так вот тянул гласные. Использовал такой прием в крайне редких случаях. И он пригождался. Он точно выводил людей из себя, и те в пылу гнева выдавали себя.

Татьяна не стала исключением.

– А если не позволю? – швырнув кухонное полотенце на рабочий стол, она резко повернулась. – Вы сказали: если позволите. А если не позволю?

– Тогда нам придется проехать с вами в отделение и поговорить уже там, но… – Звягин сделал несчастные глаза в сторону Полякова. – Но зачем же так, Тимофей? Думал, мы в частном порядке сможем…

– Сможем, конечно, товарищ подполковник.

Он подошел к молодой женщине. Достаточно грубо взял ее за локоть и подвел к столу. Усадил почти силой.

– Хватит, Таня, – прикрикнул он попутно. – К нам сам подполковник пожаловал. Это тебе не старший лейтенант! Хотя я…

Он выразительно посмотрел Звягину в переносицу.

– Хотя я мог бы и в отделении ответить на все вопросы. Обстановка-то мне привычна.

– Не захотел в выходной день тебя дергать, майор. И не прийти не мог. Сам знаешь систему: руководство требует отчета по первым шагам расследования.

– Знаю. Понимаю.

Поляков уложил обе ладони на спинку стула, с силой стиснул. На взгляд Звягина, чрезвычайно сильно впился он пальцами в отполированную белую деревяшку спинки стула. Неужели нервничает?

– Итак, товарищ подполковник, мы вас слушаем, – высокомерно приподняла брови Татьяна, сев к Звягину вполоборота. – Что привело вас в ваш личный выходной в дом вашего коллеги? Что так не терпело до понедельника?

– Вы ведь жили какое-то время в доме Федора Нагорнова? – пропустил он мимо ушей ее вопрос, занявшись своими. – Прямо тут, на берегу, неподалеку.

Поляков недоуменно вытаращился на свою женщину.

Неужели не знал? Странная нынче молодежь пошла. Селят у себя не пойми кого. Даже биографией не удосужатся поинтересоваться.

– Да. Жила в доме Нагорнова. И что? – Ее подбородок с вызовом уставился на Звягина.

– Что за отношения вас связывали? Только не говорите мне, что это личное, – недовольно поморщился Звягин, заранее предостерегая. – Когда в деле фигурирует мертвое женское тело, нам с вами не до помеченных территорий.

– У нас были отношения, – с краткой ухмылкой ответила Татьяна. – Такие, знаете, которые связывают мужчину и женщину: быт, постель.

– Вы ведь работаете на его фирме финансовым директором, правильно? Я ничего не путаю?

Глаза Полякова сделались еще круглее. Ну майор! Ну дает! И этого, выходит, не знал?

– К тому моменту, как у нас завязались отношения, он продал свой бизнес своему другу и партнеру, – после непродолжительной паузы ответила она, принявшись накручивать на палец ажурный поясок от домашнего костюма, едва прикрывающего ей грудь.

– Тут вот небольшая неувязочка получается, – чуть склонив голову набок, озадаченно глянул на них по очереди Звягин. – Нагорнов утверждает, что отношения у вас начались, еще когда он был действующим учредителем. А бросили его вы, когда он долю своего бизнеса продал другу. Кто что путает? Поймите, очень бы не хотелось ехать на фирму, где вы работаете. Опрашивать ваших подчиненных. Это не комильфо.

– А вам-то это зачем? – со злым смешком выдохнула Татьяна. – Какая разница, кто, когда, к кому в койку лег. И когда из нее выбрался?

– На первый взгляд мне без разницы. А на второй…

Он умолк, пытаясь разобраться в себе.

А на самом деле, зачем ему это? Вон и Поляков не понимает, какое отношение найденный труп на берегу залива имеет к его женщине и к тому, когда и с кем она когда-то спала?

Но Звягина вдруг задело. И он неожиданно понял, что хочет просто позлить эту красавицу, так не вовремя принявшуюся убирать со стола. И блинчики ее невкусные. И сгущенка приторная.

Просто позлить. Выбесить, как любит говорить его дочка.

– А на второй – мне просто важно знать, кто из вас врет. На такой, казалось бы, простой вопрос не даете мне толкового правдивого ответа. Почему? В чем причина? Знаете, Татьяна, я чем больше живу, тем больше убеждаюсь, что всякая ложь имеет причины. И не всегда праведные. Бывает, конечно, ложь во спасение. Но в данном-то конкретном случае зачем врать? Кого из вас может спасти несколько месяцев в одну или другую сторону?

– Ну, хорошо, хорошо! Мы начали встречаться… Жить, – уточнила она под его вопросительно-настойчивым взглядом. – Когда он еще был хозяином фирмы. А расстались, когда он уже фирму продал Ивану. Я сочла это предательством по отношению ко мне.

– Он обещал вам долю в бизнесе?

Звягин удовлетворенно улыбался. Не все так чисто и безупречно в ее биографии. Имеется, имеется червоточинка, о которой Поляков – наивная душа – не знал. И не подозревал даже. Вон как головой крутит в разные стороны и глаза таращит. Ничего не знал.

Почему? Она врала ему? Или он просто не хотел ничего знать? Такое ведь тоже у мужчин бывает. Прошлое своей женщины предпочитает считать белым пятном, нежели подробной распечаткой.

– Ничего он не обещал. Просто мы с Иваном не ладили. – Она поймала очередной вопросительный взгляд Звягина и пояснила: – Иван остался единовластным хозяином фирмы. И я боялась, что он меня уволит.

– И хотела от Нагорнова переметнуться к Ивану? – вставил Поляков ядовитым голосом. – Но не вышло. И остановилась на мне? Круто, Тань. Зачет!

– Все не так, прекрати, – с легкой досадой поморщилась красавица. – С Иваном выяснили все еще до того, как я ушла от Федора. Он сказал, что замены мне не найдет, так что и стараться не станет. Спать со мной не собирался. У него сложные, но красивые отношения с его девушкой. Уже давно. Так что все ваши выводы относительно того, что я собиралась перебраться из одной койки в другую, – ерунда.

– А что не ерунда? – стиснул губы после того, как спросил, Тимофей.

– То, что я тебя люблю, – грустно глянула на него Татьяна.

Встала и ушла из кухни. А Поляков замер, стиснув спинку стула напряженными пальцами. Выглядел ошеломленным. Она что же, не говорила ему