Закон Зоны - Константин Горюнов

Показалось, — улыбнулась Марина. — В Зоне часто кажется. Пойдем, устал небось с дороги.

Она потянула его к подъезду. Маклауд послушно пошел за ней.

В подъезде пахло привычным — котами, жареной картошкой, старой пылью. Лифт не работал, пошли пешком. Третий этаж. Дверь обитая дерматином.

Марина открыла ключом. Вошла.

— Проходи, мой хороший.

Маклауд переступил порог. Квартира — как из прошлого. Старый сервант с хрусталем, ковер на стене, телевизор «Рубин». Запах борща и домашнего уюта.

— Садись за стол, — Марина хлопотала у плиты. — Сейчас налью.

Маклауд сел. Снял автомат, положил рядом. Рюкзак поставил у ног.

Марина поставила перед ним тарелку. Борщ — красный, наваристый, со сметаной. Ложка сама потянулась.

— Вкусно, — сказал Маклауд. — Очень вкусно.

— Ешь, ешь. Вон какой худой стал. Кормят там тебя, что ли?

— Кормят, — усмехнулся Маклауд. — Тушенкой в основном.

— Тушенка — не еда. Вот домашнее — другое дело.

Он ел, а Марина сидела напротив и смотрела. Глаза добрые, родные. Такие, какими он их запомнил.

— Скучала я, — сказала она. — Очень скучала. Думала, не вернешься.

— Вернулся, — ответил Маклауд. — Как видишь.

— Надолго?

Он замер. Ложка остановилась на полпути ко рту.

— Надолго? — повторил он.

— Ну да. Домой вернулся. Надолго?

Маклауд посмотрел на нее. Потом на автомат, лежащий рядом. Потом на свои руки — грязные, в мозолях, с въевшейся в кожу копотью.

— Ненадолго, — сказал он тихо. — Мне еще идти надо.

— Куда?

— Змея искать.

Марина нахмурилась.

— Змея? Он же погиб. Давно. Ты сам говорил.

— Говорил. Но он нашелся. Письмо прислал.

— Какое письмо?

Маклауд полез в карман, достал конверт. Протянул ей.

Марина взяла, развернула. Прочитала. Улыбнулась.

— Красиво пишет. Только почерк странный.

— Странный? — Маклауд насторожился. — Чем?

— Ну, Змей же левша был. А здесь буквы в другую сторону наклонены.

Маклауд замер. Потом медленно перевел взгляд на письмо.

— Левша, — повторил он. — Точно. Левша.

— Ты что, забыл? — Марина удивилась. — Вы же десять лет вместе...

— Забыл, — перебил Маклауд. — Забыл, потому что... потому что...

Он замолчал. Посмотрел на женщину. Внимательно, долго.

— Ты кто? — спросил он тихо.

— Коля, ты чего? Я Марина. Жена твоя.

— Жена, — повторил Маклауд. — Которая умерла семь лет назад при выбросе. Которую я своими руками хоронил. Которую...

Он встал. Автомат сам прыгнул в руки.

— Ты не Марина.

Женщина изменилась в лице. Улыбка сползла, глаза стали пустыми.

— Коля, не надо...

— Ты не она! — заорал Маклауд. — Ты глюк! Тварь пси-зоны!

— Коля...

Он нажал на спуск.

Очередь прошила женщину насквозь. Она не упала — рассыпалась, как та фигура на скамейке. А вместе с ней рассыпалась квартира, дом, улица.

Маклауд стоял посреди пустыря. Вокруг — развалины, ржавчина, смерть. И ни души.

Он упал на колени. Автомат выпал из рук.

— Марина, — прошептал он. — Прости...

— Очнулся? — раздался голос сзади.

Маклауд рванулся, схватил автомат, развернулся.

В двух шагах стоял человек. Старый, седой, с автоматом в руках. Смотрел спокойно, даже насмешливо.

— Стрелять будешь? — спросил он. — Или уже настрелялся?

Маклауд смотрел и не верил глазам.

— Дед? — выдавил он. — Ты как здесь?

— Шел мимо, — усмехнулся старик. — Увидел, как один дурак с галлюцинациями воюет. Дай, думаю, помогу. А то перестреляет всех призраков, а потом и сам свихнется.

Старик подошел ближе. Это был Палыч — старый сталкер, который обитал в Зоне еще до того, как она стала Зоной. Легенда, миф, живой памятник.

— Дай гляну, — Палыч взял его за подбородок, заглянул в глаза. — Зрачки в норме. Дышит нормально. Жить будешь.

— Как ты меня нашел? — спросил Маклауд.

— А чего тебя искать? Ты ж орал на весь город. «Марина! Прости!» Я и пришел на голос.

Маклауд вспомнил. Стыдно стало — аж жарко.

— Пси-ловушка, — сказал он. — Сильная.

— Вижу, — Палыч кивнул. — Здесь вообще место гиблое. Все, кто сюда заходят, или сходят с ума, или не выходят вовсе. А ты молодец — выбрался.

— Не сам. Ты помог.

— Я только разбудил. Остальное сам. Давай, вставай.

Маклауд поднялся. Ноги дрожали, но держали.

— Спасибо, Палыч.

— Не за что. Ты лучше скажи, что забыл в этом гадюшнике?

— Змея ищу.

Старик присвистнул.

— Змея? Того самого?

— Того самого. Он жив. Письмо прислал.

— Покажи.

Маклауд достал письмо. Палыч прочитал, хмыкнул.

— Почерк его. И манера. Давно он здесь?

— Не знаю. Только следы нашел.

— Следы — это хорошо. А что за следы?

— Бой был. Наемников положил. Штук десять.

Палыч покачал головой.

— Змей, Змей... сколько ж можно-то? Все воюет, все ищет приключений.

— Ты его знаешь?

— Кто ж его не знает? — старик усмехнулся. — Мы с ним вместе лет пять назад ходили. Хороший мужик. Тяжелый, но правильный. Зачем он тебе?

— Долг.

Палыч посмотрел долгим взглядом.

— Долг — это правильно. Долг — это по-нашему. Ладно, пойдем. Провожу немного. А то опять в глюки влетишь.

Они пошли по развалинам. Палыч шел легко, уверенно — видно, что знал эти места как свои пять пальцев.

— Давно ты в Зоне? — спросил Маклауд.

— Давно, — усмехнулся старик. — Еще до того, как вы родились. Помню, как первую аномалию увидел. Думал — миражи. А оно вон как обернулось.

— Не тянет обратно? На Большую землю?

— А что там делать? — Палыч пожал плечами. — Там все чужое. Люди, дома, воздух. А здесь — родное. Грязное, вонючее, смертельное, но родное.

Маклауд понимал. Сам давно уже не мыслил жизни без Зоны. Она стала домом. Странным, опасным, но домом.

— Слушай, Палыч, — спросил он. — А ты про Х-14 что знаешь?

— Знаю, — кивнул старик. — Город-призрак. До Припяти не дотянул, но жилой был. А после выброса там... странное творится.

— Какое странное?

— Аномалии там не простые. Они живые, что ли. И пси-излучение такое, что у некоторых мозги закипают. Как у тебя сейчас.

— Я в норме.

— Сейчас в норме. А зайдешь глубже — опять начнется. Тут надо артефакт специальный. Есть у тебя?