Рок-н-ролл со смертью - Б. Седов

Первый упал на песок уже без сознания, и нос его не оставлял никаких сомнений в том, что поковыряться в нем он сможет теперь не скоро.

Второй побежал в сторону леса, а третий оказался в руках Мартынова и довольно долго претерпевал физические унижения.

– Я никому не плачу, – спокойно объяснил Мартен-сон, подняв его на ноги. – Ни ментам, ни пожарным, ни педерастам вроде вас. Если же есть желание узнать, почему творится такая несправедливость, позвоните Сёме Холоду, и он вам растолкует. Но я и Сёме Холоду тоже не плачу, поскольку он сам передо мной в долгу неоплатном. А потому я совершенно бесполезный для вас клиент. Единственное, чем я могу вам помочь, это вызвать из Шарапа трактор. Но сначала вы перенесете движок со своей догорающей тачки вот на эту лодку. Это как раз то, что я искал. «Водомуты» [4] меня достали своими распоряжениями относительно спасательного судна, и я теперь знаю, как из деревянной лодки «Кефаль» сделать глиссер.

После того как прозвучало имя Холод, между отморозками и хозяином «Лагуны» установилось полное взаимопонимание по той причине, что только вчера новосибирский положенец собирал «бригадиров» и предупреждал: «Если хоть одна тварь меня еще раз перед ментами раком поставит и полезет куда-нибудь без моего ведома, я такому гланды через жопу выну». Трое из четверых вымогателей довольно быстро отверткой и плоскогубцами скрутили двигатель и перенесли его на лодку. Не совсем было понятно, зачем Сёме Холоду чужие гланды, но, представив, как он будет их доставать через заднее проходное отверстие, молодые люди принялись работать в режиме аврала. А потом пришел трактор и уволок кузов девятки вместе с ними.

Это произошло недавно, и в то утро Мартынов ощутил тот же толчок, что и сейчас. Тревога давила изнутри и заставляла собраться. На сей раз к нему пожаловали люди, умеющие взвешивать свои слова и не делать лишних движений.

– Здорово, хозяин, – приветствовал Громова один из мужчин, старший из двух, если судить хотя бы по возрасту. Он насмешливо разглядывал замаранные машинным маслом холщовые брюки Громова и палку в его руках, украшенную набалдашником из вязкой смолы. – Кто тут за капитана? – и он кивнул на катер.

– Когда интересует судно, спрашивают не капитана, а хозяина.

– Понятно, – ухмыльнулся незнакомец. – Значит, передо мной хозяин. Он еще раз смерил катер взглядом. – Комфортабельная посудина?

– Две каюты на шесть мест, рубка, клозет, камбуз, зона отдыха, – отчитался Мартынов-Громов. – Шесть узлов скорость, спутниковая связь.

Старший присвистнул и посмотрел на спутника.

– Неплохо для периферии… А какие услуги фирма оказывает разовым клиентам?

Мартынов, соображая, что от него хотят эти двое – было ясно, что они явились не для охоты на лещей – сообщил, что в комплекс услуг входит рыбалка, каботажное плавание в районе десятимильной береговой зоны и пьянка с соблюдением мер безопасности или без оных, но в этом случае по двойному тарифу.

– Понятно… – процедил старший. – И сколько это удовольствие стоит?

– Один час обойдется вам в двести долларов.

– Что, – изумился второй, – соляра подорожала?

– Пройди по рынку, найди дешевле, – невозмутимо ответил единственный в этом районе хозяин частного судна.

– М-да… – пробурчал старший и закурил. – А если, скажем, далеко пойдем? Часов, этак, на сто?

– Полярники? Без лыж? Не смешите.

– Да какие там полярники… – просипел мужчина и посмотрел, куда бы сплюнуть. Не нашел и не сплюнул – Мартынов это отметил про себя: «В доме своем и чужом зеки не плюют». – Просто я время отмерил вместе с твоей дорогой обратно.

– То есть за таксиста сработать? – улыбнулся американец, откладывая палку в сторону. – Дай-ка соображу… Это вам куда-то в район Шегарки нужно.

– Допустим, – старший внимательно посмотрел на Мартынова.

Не любит, когда его планы просекают, – Андрей и это отметил, думая попутно о том, что если не строго на север, то, наверное, придется свернуть на Томь. Это получается, что людям нужно в Томск. Забавно. Автобусом быстрее и дешевле.

– Порыбачить в дороге захотелось, – словно прочитал его мысли гость. Второй при этом послушно закивал головой.

Готов голову дать на отсечение – рыбалка их интересует столько же, сколько меня поход по воде в соседнюю область. Дай-ка контрольный выстрел сделаю – поступлю совсем уж по-простецки…

– Далековато будет, – Мартынов почесал затылок. – Если только прикинуть… Чисто гипотетически… Туда и обратно по тройному тарифу…

– Ты что, кэп, сдурел? – вспыхнул тот, что помладше, но второй сказал:

– Нет вопросов. Шесть штук баксов, – и тем самым окончательно убедил Мартынова в том, что клиенты у него непростые.

Андрей оказался в сложной ситуации. Этот разговор уже давно можно было закончить, ответив «нет», но после встречи с певичкой он уже не мог поручиться за то, что неожиданных встреч больше не будет. То, что он не узнает этих двоих, вовсе не означает, что он с ними не знаком. А может быть, он с ними знаком заочно, а они его видят впервые. Но то, что он их знает, но не помнит, может оказаться решающим в процессе восстановления памяти. Как-никак дело касалось десяти миллионов Малкольма. А потому отвечать «нет» следовало лишь в том случае, когда можно было поручиться: это накладка и подозрения беспочвенны. Сейчас Мартынов не был уверен ни в чем. Пока ему было ясно одно – двое типов хотят покинуть область не автотрассой, а это означало – хотят покинуть ее с грузом.

Значит, нужно постараться узнать, что они везут.

– Сколько будет занято мест?

– Нас трое, – невозмутимо ответил старший, и зрачки его сузились до острия булавок. Только сейчас Мартынов обратил внимание на то, что на правом глазу сорокалетнего мужчины, его сверстника, бельмо размером с копеечную монету.

– Трое. Понятно, – повторил Андрей. – Но катер хоть и большого водоизмещения, но все-таки не океанский лайнер. Для него и груз имеет значение.

– В одну каюту поместимся, не волнуйся, – не раздумывая ответил мужчина и поиграл желваками.

Не любит, не любит он долгих расспросов.

– Я вот что вам, ребята, скажу, – Мартынов понял, что к его делу эти трое отношения не имеют. – Не пойду я никуда. Не нравится мне эта затея. Да и дел на базе много.

– Но ведь ты один здесь имеешь катер? – спросил старший из гостей.

– Но это не означает, что я должен все бросить и идти куда прикажут. – Мартынов поднял с деревянного козелка палку и выпрямился. – Это не муниципальный транспорт, товарищ.

– Шесть тысяч долларов – довольно внушительная сумма для этих мест… – пробормотал, глядя под ноги, старший.

– Поэтому я отказываю вам очень неохотно. Бельмо уставилось на Мартынова.

– Как скажешь, капитан…

Уже когда отошли довольно далеко от базы, спутник старшего мужчины буркнул:

– А может, этого фраера просто за борт выкинуть, Адмирал? Если мое мнение важно, то я не вижу другого способа заставить его выйти в реку.

– С наступлением темноты мы пересечем бор и войдем на территорию базы. Он сделает все, что мы ему скажем, сделает, никуда не денется… А сбросить его придется по-любому, поскольку иметь на плечах свидетеля транспортировки груза в мои планы не входит.

Прозвище мужчина получил не за умение управлять флотскими баталиями. Половину сознательной жизни Артем Николаевич Ляхов провел в колониях на севере, меж двух великих океанов, и снова возвращаться туда у него желания не было. Прозвище свое – Адмирал – он получил именно там, в лагерях, за схожесть с адмиралом Нельсоном, потерявшим в бою глаз.

А в это время в Новосибирске русскоязычные люди Вайса входили в некое учреждение. Над дверями высокого здания с зеркальными, изысканно подобранными под витражи огромными муляжами телефонных трубок значилась вывеска: «Сотовая компания „МИР“».

Через два часа оба вернулись в номер гостиницы «Центральная», и Вайсу стали известны некоторые подробности движения Эндрю Мартенсона в России после отлета из аэропорта имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке.

Во-первых, звонки с сотового телефона Мартенсона поступали в адрес не менее двадцати абонентов, и поиск всех фигурантов мог занять огромное количество времени. Так бы, наверное, Вайс и поступил, если бы не одно обстоятельство. В списке абонентов, выкупленном за пятьсот долларов у оператора сотовой связи, значились два номера, на которые Мартенсон звонил чаще всего. В этом не было бы ничего удивительного, если бы Мартенсон не звонил… самому себе. Оба номера телефонов мобильной связи значились за Андреем Петровичем Мартыновым, а это значит, что Мартенсон дважды регистрировал на себя трубки и после этого совершал на них звонки.

– Ты спрашивал местонахождение этих абонентов? – не глядя на помощника, спросил Вайс.