Слизняк и его раковина - Krokozyabra (Бусеница)

На этот раз Рабастан дал себе труд на достаточно длительное время задуматься.

Результатом его размышлений была ослепительная улыбка:

- Пожалуй, ничего сложного, сэр. Обычный секс.

- И больше ничего?

Рабастан опять задумался.

- Вы имеете в виду что-то конкретное, сэр?

- Да. Некая организация. Может быть, вы слышали, они именуют себя Рыцарями Вальпургии…

- Нет, сэр. Впервые слышу. Кстати, могу я узнать, где Люк? Он не отвечает на мои письма.

- Люциус сейчас у себя. Может быть, он просто не хочет с вами общаться?..

Абраксас с удовольствием отметил, как изменилось лицо Рабастана.

- Или кто-то ему это запретил, - буркнул тот.

- Тоже не исключено, - легко согласился лорд Малфой. - Кто-то, не одобряющий ваших связей с террористами.

- Кто-то, отхлеставший его розгой из-за моих знакомств?..

Абраксас словно споткнулся. Он и забыл, что Рабастан тоже может знать об этом.

- А что, мистер Лестрейндж, ваши родители никогда не наказывали вас подобным образом за непослушание?

- В последний раз - ещё до моего поступления в Хогвартс. Сэр, может быть, вы просто не заметили, что ваш сын уже вырос?

- Люци?.. - усмехнулся Абраксас. - Честно сказать, нет. Мне так не кажется. Да и вы, мистер Лестрейндж, не кажетесь мне взрослым. Но, если вам так хочется взрослых игр и «обычного секса», я полагаю, вы вполне могли бы подыскать себе для этих целей кого-нибудь постарше.

Рабастан склонил голову набок, прицельно разглядывая его из-под бровей.

- Постарше?.. Я не думал об этом. А, наверное, стоило…

Он неторопливо, с ленивой кошачьей грацией подошёл к Абраксасу и настойчиво приник к его губам, опустив ладони на всё ещё крепкие бёдра лорда.

В первые мгновения ошарашенный лорд Малфой просто позволял нахальному юнцу себя целовать. Однако, едва придя в себя, поспешил перехватить его руки за запястья. Но вместо того, чтобы прервать этот неожиданный поцелуй, Абраксас предпочёл установить в нём свои правила.

…Никакой нежности, мальчик. Всё будет так, как я захочу. Сейчас я хочу грубо, вот так, взламывая барьеры… И убери свои назойливые руки, я не разрешал ко мне прикасаться.

Его пальцы больно стискивали плечи Рабастана, и тот послушно следовал его желаниям: прижимался, отступал, вставал на носки и запрокидывал голову…

- Так вы подумайте, - сухо пожелал лорд Малфой, отстранившись и вытерев губы тыльной стороной ладони. - Мне кажется, от этого будет больше толку.

Рабастан не сразу сообразил, что всё уже закончилось. Моргал и облизывал губы. Но холодный голос Абраксаса заставил его прийти в себя.

- Большое спасибо за беседу, мистер Лестрейндж. Я вас больше не задерживаю.

Глава седьмая. Рабастан.

Соврал, конечно. О мужчинах постарше он не только думал, но даже Люциусу говорил - тогда, во время первого разговора о Тёмном Лорде. Однако реальность оказалась куда более жёсткой. Впрочем, с ней это часто бывает…

Губы горели, перед глазами всё качалось, а колени самым постыдным образом так и норовили подогнуться. Такого Рабастан прежде не испытывал, и даже не думал, что с ним такое может случиться. Терять голову от поцелуев - удел сентиментальных школьниц; а в исполнении двадцатилетнего мужчины это просто нелепо.

Нет, он ни на минуту не обольщался, будто может вызвать у лорда Малфоя какие-то чувства, кроме устойчивого раздражения. И на поцелуй сэр Абраксас ответил лишь затем, чтобы показать бесстыжему сопляку, кто здесь главный. «А мог бы и трахнуть… Хотя бы в назидание, - с сожалением думал Рабастан, выбираясь из камина в гостиной родительского дома. - Грубо и бесцеремонно, как целовал».

Дьябло, и этот человек позволял ему наглый прищур и ехидные усмешки! Теперь Рабастану было крайне неловко вспоминать о своём поведении. Казалось, вздумай лорд Малфой и его отстегать по заднице - только не с отеческой строгостью, как Люциуса, а брезгливо-равнодушно, чтобы не забывал своё место, - он и тогда не посмел бы возразить.

В этот вечер перед сном Рабастан впервые представлял себе не тесного и жаркого Люка, с закушенной губой принимающего его, а сильные твёрдые пальцы его отца. Пока - только пальцы… Хватило и их, чтобы в считанные минуты испачкать простыни.

* * *

Неожиданной просьбе любовника Люциус скорее удивился, чем обрадовался.

- Ты уверен? - переспросил он, прищурив светло-серые тревожные глаза.

- Абсолютно, - отозвался Рабастан, успокаивающе улыбнувшись. - Ну, чего ты испугался? Я думал, тебе хочется…

- Я помню, что тебе так не нравилось. Но если ты хочешь, давай…

Накануне была объявлена помолвка Люциуса Малфоя и Нарциссы Блэк, а сегодня лорд Абраксас уехал по каким-то делам на континент. Забираться на территорию Малфой-мэнора они больше не рисковали, но и в обшарпанной съёмной квартирке на окраине Лондона целоваться было ничуть не менее сладко. Правда, на расхлябанную двуспальную кровать Рабастан поглядывал не без опаски, но Люциус просто сбросил с неё подушки и простыни сразу на пол, да послал вдогонку несколько очищающих заклинаний.

- Прошу, - серьёзно кивнул он на импровизированную постель.

Рабастан не мог понять, откуда вдруг взялось это чувство неловкости. Он опустился на простыни и притянул к себе Люциуса. Несколько поцелуев, кажется, наладили дело, но когда они оба оказались раздетыми, Рабастан привычно развёл коленом бёдра Люциуса - и остановился, вспомнив, что сегодня они договорились по-другому.

Но «по-другому» проявлять инициативу нужно было Люциусу: уложить его в удобную позу, приласкать в нужных местах, довольно обстоятельно подготовить - Рабастану и впрямь лишь пару раз доводилось бывать снизу.

А Малфой только недовольно хмурился на внезапно остановившегося Рабастана:

- Ну, что? А… - он виновато улыбнулся. - Забыл. Сейчас…

«Сейчас» было очень осторожно и неторопливо. И приятно, без сомнения. Рабастана словно качало на волнах: длинные нежные пальцы, да, ещё, пожалуйста, и… о, Мерлин, Люк!.. сумасшедший, что ты делаешь… ох, ты мой ласковый…

А потом Люциус плавно входил в него, и он едва удерживался, чтобы не насадиться самому - до конца, по упора. Потому что - дьябло, дьябло! - хотелось иначе! Быстрее, резче, и чтобы пальцы не ласкали, а удерживали, не давая вырваться, сорваться с крючка… И пусть неосторожно и даже больно, но только чтобы до печёнок, до вспышек перед глазами!

…Впрочем, вспышки были - неотвратимые, как падение с большой высоты. Долгие; он и не знал, что можно так долго и так сладко сотрясаться в судорогах, когда твой настойчивый мальчик делает ещё одно длинное движение и попадает именно в нужную точку, и кажется, что сильнее уже невозможно, что на этот раз сердце точно разорвётся, не выдержав…

Они молча лежали, глядя в потолок. Люциус удобно устроился затылком на животе любовника. Светлые волосы при малейшем движении щекотали Рабастана, и он пропускал их сквозь пальцы, наматывал на ладонь, а потом вдруг потянул на себя, не давая Люциусу высвободиться. Торопливо сел и прижался ртом к его губам.

- Спасибо, мой дорогой, - прошептал он после поцелуя.

Люциус не ответил, пожав плечами. Через несколько минут молчания полюбопытствовал, глядя в сторону:

- И под кем, интересно, ты себя представлял?..

Лестрейнджу хотелось бы думать, что он не расслышал.

- Что?.. - неловко переспросил он.

- Этот твой лорд?.. Которому так приятно подчиняться? Басти, я же не слепой и не дурачок. Я тебя вполне устраивал в пассивной позиции, но сейчас что-то изменилось.

- Люк, что за ерунда… - беспомощно начал Рабастан, но Люциус перебил его.

- Ладно. Зря спросил. Не думаю, что я и в самом деле хочу это знать.

И правда, ни к чему…

Рабастан боялся, что сейчас Люк скажет что-нибудь холодное, вроде «мне уже пора», и уйдёт, и останется неясным, будет ли следующая встреча - или на этом всё.

Но ничего подобного Малфой не сказал. Потянулся лениво:

- Лестрейндж, я есть хочу. Пойдём куда-нибудь, поужинаем?

- А когда вернётся лорд Абраксас? - против воли полюбопытствовал Рабастан.

- Представления не имею. Когда пожелает.

- Ты не боишься, что он узнает о нашей встрече?

- Нет. Не боюсь.

- Почему? - уточнил Лестрейндж, не дождавшись объяснения.

- Да ни почему. Просто не боюсь. Надоело.

- Прости, Люк, я не понимаю. Ты решил поругаться с отцом?

Люциус демонстративно закатил глаза:

- И ты туда же. Будто я могу с ним поругаться! Басти, он - мой отец. Ну, подумаешь, он обращается со мной, как с ребёнком, а я послушно выдаю детские реакции. Всё равно у меня нет другого отца, а у него - другого сына. И потом, а что ещё мне остаётся? Разве что уйти из Мэнора…

Рабастану показалось, будто Люциус вдруг задумался над этой мыслью, и возмущённо фыркнул:

- Ну, это совсем уж глупость.

- Я знаю, - кивнул Люциус. - Просто представил: должность мелкого клерка в Министерстве; нищенское жалованье, позволяющее снять комнатку в мансардах Дрянн-аллеи и раз в три месяца покупать новую рубашку… Нет, меня это пугает куда сильнее, чем ссоры с отцом.