Слизняк и его раковина - Krokozyabra (Бусеница)

Название: Слизняк и его раковина

Автор: Krokozyabra (Бусеница).

Гамма: Alanna2202, Tio

Персонажи: Люциус Малфой, Рабастан Лестрейндж, Абраксас Малфой, Том Риддл.

Рейтинг: NC-17

Жанр: Drama/Romance

Тип: слеш

Размер: Макси

Статус: закончен

Дисклеймер: Все права у Дж. Роулинг

Аннотация: Слизняк - улитка без раковины. Но каково это - жить без раковины, когда мир такой жёсткий и колючий? Юный Малфой обрастает прочным панцирем…

АУшный приквел к ЗФ. По поводу несовпадения в датах за разъяснениями обращаться к Снейпу.

Предупреждения: фанфик по фанфику «Туалет в Министерстве». Переписываю себя, любимую, из мини в миди. А то и в макси, как пойдёт. AU, ООС, само собой, ну и всё как всегда. Да, и ещё нехорошими словами выражаются.

* * *

Пролог. Люциус.

Полгода назад.

Это не было похоже на Венецию. Впрочем, на Рио-де-Жанейро это тоже не было похоже. Я почему-то был уверен в этом, хотя в Рио не бывал. А вот в Венеции был, вот только карнавала тамошнего не видел.

Но это неважно. Всё равно мне не хотелось верить, что там царит такая же скука, как здесь, на карнавале в доме Блэков. Мне всё это представлялось иначе: безудержное веселье на грани безумия, подогретое вином и безнаказанностью. Ведь никто не узнает тебя, скрытого маской!.. Танцы, поцелуи и смех.

Ничего подобного здесь не было.

Нет, танцы, конечно, были - какой же званый вечер мог обойтись без них. Медленные, плавные, торжественные и скучные, как лекции Биннса. Я с непередаваемым сочувствием косился из-под надвинутого на глаза капюшона, как кавалеры неторопливо кружат по залу своих дам, едва не засыпая на очередном круге. Какое счастье, что я ещё не обручен, иначе и мне пришлось бы скользить по паркету сонной мухой, обнимая свою наречённую…

Поцелуи тоже были: вот очередной гость склонился над изящной - и только слегка увядшей - ручкой хозяйки бала, Друэллы Блэк.

Леди Блэк была без маски. Единственная на этом вечере. Правда, её дочерей, мисс Беллатрикс, Андромеду и Нарциссу, легко было узнать и под масками. Кстати сказать, я всегда удивлялся, до чего они все были разные. Одному Мерлину известно, как у супругов Блэк получились такие непохожие друг на друга дочери. И цветом волос - брюнетка, шатенка и блондинка, на любой вкус, - и темпераментом. Но держались все они одинаково величественно, с королевской статью. Пожалуй, даже отец не нашёл бы, что возразить, вздумай я попросить руки одной из них…

Я слегка улыбнулся, забавляясь этой минутной фантазией и разглядывая сестёр Блэк. Кому бы из них отдать предпочтение?.. Наверное, не Беллатрикс - она старше меня на три года. К тому же, кажется, уже обручена. С Рудольфусом Лестрейнджем, они учились на одном курсе. Так что мне остаются только Андромеда и Нарцисса.

А Нарцисса, должно быть, на удивление органично смотрелась бы в галерее портретов моих предков. Такая же белокурая и светлоглазая. Такая же холодная и изысканная. И красивая, должен отметить. Но приглашать её на танец я всё равно не стану. А то ещё усну под те колыбельные, которые здесь, видимо, считают подходящей музыкой для танцев.

Нет, всё-таки, странное у этих Блэков представление о веселье. Ни смеха, ни ярких красок. Даже платья девушек, которые должны бы быть цветастыми, как крылья бабочки, казались тусклыми и безрадостными. Зато всё очень прилично. Сдержанно и традиционно.

А вместо жаркого бразильского солнца - бесконечный снег, неслышно сыплющийся с неба за высокими окнами Блэк-холла. Хотя из окон Малфой-мэнора открывался тот же вид. Стоило предположить, что и в Хогвартсе ничего не изменится. До конца рождественских каникул оставалось два дня, а потом мне предстояло вернуться в школу. Я никогда особо не любил Хогвартс, но сейчас даже он казался мне веселее этого унылого приёма.

* * *

Вообще-то, я понимал, что моё мрачное состояние было вызвано отнюдь не однообразной музыкой и скучной погодой. Всё было проще - за обедом мы опять поссорились с отцом. Не слишком всерьёз, обошлось даже без оплеухи. Но настроение было безвозвратно испорчено.

И ведь хоть бы причина была!..

Впрочем, причина всегда была в одном и том же: за время своего пребывания в школе я расслаблялся и забывал, как надлежит разговаривать с моим отцом. И он не уставал напоминать мне об этом. Обычно к концу каникул я успевал привыкнуть к сдержанности, осторожности и уклончивости в высказываниях. Хоть сейчас в дипломаты. Но, чёрт побери, до чего же утомительно в родном поместье чувствовать себя, как на бесконечном экзамене…

После смерти моей матери отец, кажется, совсем разучился улыбаться. И - нет, я никогда не сомневался в том, что он любит меня!.. Но всё же было бы неплохо, если бы эта любовь выражалась не только в неизменной строгости и неусыпном контроле.

В деньгах он меня не ограничивал. Во всяком случае, мои счёта оплачивал без комментариев. С другой стороны, я отчётливо представлял себе, что меня ожидает, если отец получит счёт на моё имя, скажем, из публичного дома. Или из «Погребков Луиджи». Как-то на третьем курсе мы слегка увлеклись, отмечая день рождения одного из приятелей. Пьянка вышла такая, что даже Слагхорну не удалось уговорить директора спустить это дело на тормозах. Отцовское внушение мне запомнилось надолго… И, видимо, до тех пор, пока не удастся его забыть, мои отношения с алкоголем останутся на уровне шапочного знакомства.

Но в этот раз ссора вышла вовсе на пустом месте. Отец спросил, чем я планирую заниматься после школы. Я в тот момент был весьма увлечён десертом, поэтому отозвался довольно легкомысленно:

- Ещё не думал.

- Не думал?.. - отец нахмурился, и хотя бы в этом месте мне следовало насторожиться. - Тебе уже семнадцать, Люциус. Пора бы быть серьёзнее. Или ты собираешься всю жизнь посвятить пустым развлечениям?

…Что на меня нашло - я не знаю. Горло перехватило от обиды.

Я начал негромко, но постепенно нервозность в моём голосе набирала обороты:

- Развлечениям?.. Может быть, ты мне хоть расскажешь, что такое развлечения? Высший балл по всем предметам и четыре факультатива? Каждое лето - в Сен-Тропе, у твоих тётушек? Должность префекта? Общение с нужными людьми, которых ты определил мне для знакомства? Что из этого можно назвать развлечением?..

И только выдохнув последнюю фразу, я с ужасом заметил, что позволил себе повысить голос на отца.

Однако тот предпочёл на этот раз не акцентировать внимание на сыновней непочтительности. Окинул меня нечитаемым взглядом и печально отметил:

- А мне казалось, ты уже не ребёнок. Я полагал, мой сын должен понимать, что отличная учёба и знакомство с влиятельными людьми - не моя прихоть, а залог его будущей карьеры. Мне бы хотелось, чтобы и мой внук тоже мог гордиться своей фамилией. Люциус, ты отвечаешь не только за себя. Ты - наследник древнего рода, и я хотел бы, чтобы ты не забывал об этом.

Ага. Забудешь тут…

- Извини, отец. Я совсем не это хотел сказать. Я просто не успел ещё решить, чем займусь после Хогвартса.

- Но ты хотя бы выслушаешь мои советы?

- Да. Разумеется, отец.

Пирожное так и осталось недоеденным. Я поторопился покинуть столовую, пока колючий комок в горле не заставил меня наговорить отцу ещё каких-нибудь дерзостей.

* * *

Я вернулся мыслями из недавних воспоминаний и отыскал взглядом отца.

А он, в отличие от меня, не скучал. Сейчас он кружил в вальсе Андромеду Блэк и говорил ей что-то такое, отчего она заливалась негромким переливчатым смехом.

Чему же удивляться… Лорд Абраксас Малфой ещё молод, прекрасно образован и откровенно богат. Прекрасная партия для любой светской кокетки, даже принимая во внимание совершеннолетнего наследника. То есть меня.

А ещё отец был весьма хорош собой. Правда, сейчас его лицо скрывала маска, но и того, что было на виду - высокий рост, прямая спина, широкие плечи, длинные белые волосы, - вполне хватало, чтобы привлекать взгляды.

Лорд Абраксас был консерватором во всём. От политических воззрений до вкусов в еде и одежде. И наряд для маскарада он выбрал соответствующий, из классических итальянских костюмов - маска Доктора Чумы, Medico della Peste, и длинный чёрный плащ. Волосы он перехватил на затылке чёрной лентой, и этого длинного густого платинового хвоста было вполне достаточно, чтобы в маске просто не было надобности. Подобной причёски не могло быть больше ни у кого.

Ну, разве что у меня, но… Я поглубже надвинул капюшон, скрывающий заплетённые в тугую косу волосы.

Мой костюм не отличался изысканностью, зато позволял оставаться неузнанным, а ещё - и теперь мне это казалось весьма удачным, - давал повод отказаться от участия в танцах. Монах-бенедиктинец, в тёмном одеянии и с чётками в руках. Отец, увидев меня в таком образе, неопределённо двинул бровью, но ничего не сказал, и это уже можно было считать условным одобрением.