Утес над озером - Михаил Григорьевич Теверовский

скорую руку. Отец уже сидел за столом, медленно потягивая крепко-заваренный, как он всегда любил, и обжигающий черный чай с лимоном, читая развернутую огромную книгу Зыгаря «Империя должна умереть», которую Филипп слушал по дороге на работу в наушниках в аудио-формате. Неудачи тем временем продолжали его преследовать: сначала он рассыпал сахар, после чуть не выронил банку с кофе и, наконец, ему пришлось вновь насыпать в чашку и кофе и сахар, так как он выронил и ее в тот момент, когда уже наливал кипяток. Так еще в дополнение пришлось и протирать пол, отгоняя так и норовившего лизнуть разлившееся Инди.

Позавтракав и перебросившись парой слов с отцом, Филипп поспешил в кафе. На часах было всего лишь семь часов и тридцать минут утра, но сегодня его очередь открывать кафе и «готовить» его к появлению первых посетителей, которые были особенно редки до полудня и бизнес-ланчей в будние дни. Но правила есть правила. Лишь Рита – слегка полноватая девушка тридцати двух лет, работавшая на кассе, любила нарушать их. Но все же она была по совместительству еще и владелицей этого самого кафе.

Яркое теплое солнце и безоблачное синее небо немного подняли Филиппу настроение. Все же, когда вокруг так светло, то и на душе становится легче, даже несмотря на тяготившие мысли и проблемы. Да и он всегда любил именно летнюю пору и такую погоду. В отличие от Никиты, обожавшего пасмурную осень и мерный стук капель по карнизам и подоконникам… А после, несмотря на все запреты и уговоры, спешившего собрать свой небольшой, но всегда столь увесистый рюкзачок и отправиться в небольшое путешествие по лесу, из которого возвращался промокший насквозь, уставший, но всегда такой счастливый…

Весь день голова Филиппа была занята воспоминаниями о брате. Он с нетерпением ждал окончания рабочего дня, чтобы пойти туда, на то самое место, где все произошло. И где ему хотя бы немного, но становилось легче… Из-за всех этих мыслей и переживаний, из-за того, что целую неделю он не приходил, как обещал, на утес, Филипп часто ошибался с заказами, да и в принципе у него все валилось из рук. Спасало то, что многие гости были так или иначе знакомыми Филиппа. Пока дело не дошло до положенной вместо картофеля фри картошки по-деревенски одной даме лет сорока, обедавшей в кафе практически каждый день. И закатывающей истерики как минимум раз за три посещения. Но Филиппу было плевать на ее крики, обещания обратиться во все инстанции, вплоть до администрации президента, да и даже на оставленную запись в жалобной книге, которая вообще-то в принципе была отменена уже года как три. Внешне он старался быть вежлив и участлив, сразу же добавил к ошибочному товару верный, а после просто стоял и слушал – а вернее делал вид, что слушает – разъяренную посетительницу, погрузившись в свои мысли.

– С тобой все в порядке, Филипп? – спросила Рита, заглядывая в глаза своему работнику, когда посетительница, слегка охрипнув, наконец ушла.

– А, да… да, все хорошо, – после небольшой запинки, ответил Филипп, принявшись за сборку нового заказа.

– Ты какой-то сегодня… не в себе что ли.

– Скоро год. Ну этого… сама понимаешь. Но я в порядке, прости за ошибку. Больше не повторится.

– Да ладно, она и так бы на что-нибудь взвилась. Это было ее четвертое посещение без инцидентов, как-то многовато уже и так, – засмеялась Рита, хлопнув по-дружески Филиппа по плечу.

В остальном рабочий день прошел точно также, как и все другие. Как же на самом деле Филиппа уже тошнило от этого кафе… начиная от столь жизнерадостных красок зала: яркие, даже кислотно-желтые и зеленые стены с фотографиями то улыбающихся и довольных людей, то различных блюд из меню кафе в прошлом, пока иностранные владельцы не ушли; белые столы и пол. И заканчивая унылой сероватой кухней, на которой всегда вкусно пахло, но все было в пятнах жира и грязи. Да и сам Менделеевский сидел у Филиппа уже в печенках. Все казалось каким-то не таким, неправильным. С детства учителя пророчили ему достойное будущее, подчеркивая его всегда отличную успеваемость, написанные минимум на девяносто баллов сначала пробники, а затем и ЕГЭ по выбранным им математике, русскому, физике, информатике и до кучи истории с обществознанием – на всякий случай. Класса с восьмого он был уверен, что продолжит обучение в одном из лучших вузов страны и станет тем, кем сам решит, а не кем придется… А что по итогу получилось? Раздатчик и уборщик в провинциальном кафе все в том же ненавидимом им Менделеевском.

Ровно в шесть часов вечера Филипп снял с себя рабочий фартук, сложил его в личный шкафчик в раздевалке. И попрощавшись с вышедшим ему на смену невысоким коренастым Серегой, который все еще учился в школе и подрабатывал в кафе в свободное время, он вышел на улицу через главных вход. Достал наушники, включил их и, запихнув оба поглубже, почти что на полной громкости включил свой плейлист: сборную солянку композиций и мелодий совершенно разных жанров, которые Филипп добавлял наобум по принципу того, зацепила ли его хоть чем-то услышанная музыка или хотя бы вокал. Погруженный в свои мысли, он и не заметил, как к нему аккуратно, явно волнуясь и стесняясь, приблизилась девушка, что-то говоря – но из-за громко играющей в наушниках музыки Филипп ее не слышал. И в итоге отреагировал лишь тогда, когда она аккуратно коснулась его самыми кончиками пальцев по плечу.

Выдернув правый наушник из уха, Филипп теперь недоуменно смотрел на девушку. Она была чуть ниже его, буквально на пару сантиметров, с кудрявыми, по плечи, русыми волосами. И такими красивыми глазами, словно пронизывающими насквозь…

– Привет, я… – первой заговорила девушка, но Филипп перебил, наконец узнав ее.

– Милана, верно?

– Да, она самая. То есть я. Мы…

– Учились вместе, помню. Всего год прошел после одиннадцати лет учебы, – сдержанно улыбнулся Филипп.

– Я пришла к вам в шестом классе, так что немного поменьше. Но неважно, да.

– Точно-точно, прости. Так, к слову вырвалось. Как у тебя дела, чем в принципе теперь занимаешься?

– Да так, сейчас после сессии отдыхаю. А так учусь в юридическом.

– И как, нравится?

– Учебу переживаю, так что пойдет. Зато Питер офигенный, уже скучаю по нему, – пролепетала Милана, отводя глаза.

– О, это круто. Всегда мечтал в нем жить. Классный город.

Милана явно хотела задать встречный вопрос о деятельности Филиппа, но, понимая, что он будет слегка некорректен и может обидеть – ведь они стояли на