Герои млечного пути - Сурен Цормудян

— А где шампанское? — спросил он с непривычным ехидством. Он и сам не заметил, что скопировал своего нового приятеля Дэвида — человека, ощущавшего превосходство над окружающими.

— Что?

Либо не расслышала, либо сделала вид.

— Здесь не хватает бутылки шампанского! — крикнул он.

Жена вошла в комнату:

— А… Это… Вчера Лариса заходила. Мы с ней выпили. А что? — Алиса пожала плечами. Казалось странным, что муж обратил внимание на такую мелочь, как отсутствие одной бутылки шампанского. Но он почему-то заметил.

— Лариса, значит, приходила, — скептически покачал головой Рональд. — А по какому случаю пили?

— Она… брата вчера провожала…

Еще одна ехидная улыбка.

— У Ларочки разве есть брат?

— Да… Троюродный. Он на другой планете живет. Рон, я не понимаю, к чему эти расспросы? И почему такой тон?

— Троюродный. — Ловский вновь покачал головой. — Значит, вы в космопорте вчера были, раз уж провожали его?

— Д-да… — Она стала растерянно кусать губу. Видимо, поняла, что сказала лишнее.

Рональд подошел к столу, включил компьютер и вывел на экран график отлета пассажирских звездолетов из Калининграда. 27 апреля был всего один такой вылет. Звездолет следовал на планету Росс. При этом он делал промежуточную посадку на планете Атлантия.

Кажется, Олег Ганн рассказывал ему, что любовник Алисы — чиновник с планеты Атлантия. Значит, это он улетел. Она его провожала. Он был здесь. В этой квартире. Какая бесстыжая наглость! Они выпили бутылку шампанского. А потом? Было бурное прощание. Они занимались этим… Где? На диване? Или в спальне? Может быть, в кухне, на столе? Или в ванной, под струями воды?

Размышляя над этим, Рональд начал терять контроль. Его руки затряслись. Особенно правая, сжимавшая бутылку американского виски.

Ди Рэйв проснулся с жуткой головной болью и прочими радостями похмелья. Он не сразу понял, что находится в квартире Алекса Крюгера. Вспомнить что-либо Ди Рэйву не удавалось. Он медленно поднялся с софы, но сразу же снова прилег. Черный костюм, который он так и не снял, совсем измялся.

Алекс услышал возню и заглянул в комнату.

— Завтракать будешь? Хотя по времени уже обед…

— Издеваешься? В моем состоянии только есть, — простонал киномагнат. — Лучше расскажи, что вчера было.

— А ты не помнишь?

В ответ Симон мотнул головой и поморщился.

— Совсем ничего не помнишь? — с сомнением глянул на него Алекс.

Ди Рэйв кивнул и снова скривился.

— Даже не знаю, братец, плохо это для тебя или хорошо, что ты все забыл, — усмехнулся Крюгер.

— Не темни, — простонал Ди Рэйв и сел.

— Ты такое устроил в «Афродите»!

— В какой еще Афро… Черт! Неужели это не сон?!

— Смотря что ты имеешь в виду.

— Бар, стриптиз, охранники.

— Ага. Улица, фонарь, аптека, — передразнил его Алекс. — Хорошо, что сам вспомнил. У меня язык бы не повернулся все это пересказать.

— Великий Космос! Какой позор! — сокрушенно воскликнул Ди Рэйв.

— Несмываемый, — поддакнул друг.

— Дай воды, — вздохнул Симон, отмахнувшись от последнего слова. — Черт возьми. Я же публичная фигура. Если меня кто-то узнал… Блин…

Алекс принес ему большую кружку холодной воды. Киномагнат отпил немного и уставился на остатки. Он вспомнил зачем-то, что у воды и водки разная плотность, а потому тренированный человек умеет определить по колыханию жидкости, что налито в стакан — водка или нет. Допив воду, он с трудом поднялся и направился в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Это заняло около получаса, после чего он вошел в столовую. Крюгер смотрел телевизор и поглощал какое-то блюдо собственного приготовления. Из их компании он был единственным кулинаром, за что друзья называли его хозяюшкой, а Крюгер сильно обижался и посылал всех по неопределенному адресу.

— Кушать будешь? — снова спросил он у Симона, прожевывая пищу.

— Нет, — отказался киномагнат, которому стало дурно от запаха еды. Это не означало, конечно, что Алекс плохо готовил. Просто таково было теперешнее состояние Ди Рэйва.

В прихожей послышался шум. Симон вопросительно взглянул на друга:

— Ты кого-то ждешь?

Тот не успел ответить. Ввалился запыхавшийся Роман Ермак. Не говоря ни слова, он подошел к Крюгеру, бесцеремонно взял у него тарелку, сел рядом на диван и стал есть. Вид у него был такой, будто он пешком поднялся на сорок третий этаж.

— Тебя со службы пораньше отпустили? — поинтересовался Крюгер. — Или выгнали совсем за вчерашнее? — добавил он, смеясь.

Роман посмотрел так, что стало ясно: ему не до шуток. Он грубо сунул Алексу пустую тарелку и обратился к Ди Рэйву:

— Собирайся.

— Куда? — нахмурился Симон, не любивший, когда разговор начинали издалека, чем, кстати, постоянно занимался Ермак, доводивший друзей до белого каления.

— Надо. — Роман был в своем репертуаре.

— Мне, например, сегодня никуда не надо, — пожал плечами Ди Рэйв.

— Я за тобой приехал. Идем.

— Да куда, черт возьми?!

— На Лубянку, — коротко ответил Ермак.

Киномагнат изумленно посмотрел на друзей.

— Я что, арестован? Из-за какой-то стриптизерши?

— Ты в этой Америке последние мозги пропил? Нет конечно! — воскликнул Роман. — Объясняю. Мой шеф, полковник Калашников, с утра мне сказал: «Некоторые молодые сотрудники нашего отдела, находясь не по службе в злачных заведениях, порочат честь и достоинство офицеров госбезопасности. У вас серьезные проблемы, капитан Ермак. Я знаю, что зачинщиком был ваш заокеанский друг, и очень хочу с ним познакомиться. Если вы не найдете веских доводов, чтобы убедить его навестить меня, то это не лучшим образом скажется на решении вашей проблемы, товарищ капитан. Если он не дешевый трус, пусть явится ко мне». Я передаю дословно, Симон.

— Поехали, — бросил Ди Рэйв, направляясь к выходу. Он сделался очень мрачен.

Ловский сидел в скверике возле своего дома, на деревянной скамейке, выкрашенной в ярко-зеленый цвет. День был теплый, солнечный, но он трясся, как в лихорадке. Его и без того бледное лицо стало совсем белым. Он боязливо озирался по сторонам, вздрагивая от малейшего шума, даже от гомона детей, довольных теплым днем и окончанием занятий в школе. Среди зелени и цветов, яркого солнца и радостных детей Рональд выглядел потусторонним существом. Не от мира сего. Он взглянул на кучерявого рыжего восьмиклассника в темно-синем школьном костюме и красном галстуке поверх белой рубашки, который школьники носили с тех пор, как пришедшая к власти в России Державная Элита возродила в стране пионерскую организацию. Этот паренек нес в руках два ученических пада. Второй принадлежал однокласснице в аккуратном, пурпурного цвета, с белым воротником и манжетами школьном костюме для девочек, тоже с галстуком. Ловский с завистью глядел на эту пару, полную веры в счастливое будущее. Он завидовал их трогательной наивности и чистоте душ и помыслов, еще не тронутым фальшью, вычурностью и пошлостью взрослой жизни. Ими действительно можно было залюбоваться. Школьники заметили странного, нездорово выглядевшего мужчину на скамейке и подошли к нему.

— Извините, вам плохо? — спросила круглолицая девочка с умным взглядом и пепельными волосами.

— Может быть, мы можем чем-то помочь? — добавил ее рыжий спутник.

— Нет, ребята, все в порядке. У меня весенняя простуда, — покачал головой Ловский, пряча воспаленные от еле сдерживаемых слез глаза.

— Извините. — Школьники кивнули и двинулись своей дорогой.

Рональд проводил их взглядом и подумал, что если бы в год свадьбы его и Алисы, четырнадцать лет назад, они завели бы ребенка, то сейчас тот был бы таким же красивым, как эти двое. Но детей у них не было. До сего момента Ловский никогда не тяготел к детям. Может быть, именно поэтому Алиса стала искать замену своему мужу?

Дэвид появился, как всегда, внезапно, хотя Рональд его ждал.

— Что случилось, любезный? Мы же договорились: до начала наших действий видеться как можно реже. Но не успели расстаться, как вы звоните, и я слышу панику.

— Я убил ее, — тихо сказал несчастный муж.

Блондин вздохнул. Он все понял без лишних слов.

— Кто-нибудь знает об этом?

— Нет. — Рональд отрицательно замотал головой.

— Где она?

— Дома. В комнате. Там… кровь…

— Идем. Мне нужно взглянуть. — Дэвид поднялся со скамейки.

— Может, не надо? — Ловский задрожал.

— Надо. Идем. Возьмите себя в руки, — настойчиво произнес Дэвид.

Они поднялись на пятый этаж и вошли в злополучную квартиру. Из прихожей не было видно никаких следов разыгравшейся драмы. Рональд прошел по коридору и медленно повернул голову, глядя в дверной проем гостиной. Блондин стоял у входной двери, наблюдая за компаньоном.