Герои млечного пути - Сурен Цормудян

Вот она уже рядом. Это приватный танец, посвященный ему одному. И хотя выпитый алкоголь не дает Ди Рэйву разобраться в происходящем, он все же отчетливо ощущает запах ее тела. Симон тщетно силился разглядеть ее лицо, но то ли не мог сфокусировать взор, то ли освещение в баре специально было таким, чтобы виден был только блеск миндалевидных глаз танцовщицы.

Она продолжала соблазнять его, но денег все не было. Тогда танцовщица стала действовать более настойчиво. Подойдя к нему вплотную, она стала в своем танце тереться об Ди Рэйва. Сработало! Особенно после того, как она вскользь коснулась грудью его лица.

Пьяный актер что-то пробубнил и, вытащив из кармана розовую купюру, показал ее девушке:

— Куда это… деть… а?

В ответ она, извиваясь, выставила левое бедро с резинкой. Ди Рэйв несколько раз попытался вставить купюру, но все старания были тщетны: бедро мелькало перед глазами.

— Да стой ты спокойно! — брякнул он, схватил ее за ноги и притянул. Та вскрикнула от неожиданности.

— Не ори. Щас все сделаю… — Симон с великим трудом засунул деньги за резинку и отпустил танцовщицу.

Девушка собралась было отойти от столика, но вовремя заметила, что Ди Рэйв снова полез в карман. Она вернулась, продолжая танцевать на ходу. Киномагнат помахал перед ней сверкавшей перламутром купюрой. Та поняла, что видит десять тысяч галаксов. Деньги немалые.

— Может быть, для этого найдется местечко поукромнее? — ухмыльнулся Симон.

Девушка лизнула свой указательный палец и, медленно ведя им по своему телу вниз, указала на свои трусики. Затем слегка оттянула их и движением брови дала понять, что там самое место для такой крупной банкноты.

Ди Рэйв встал. Его сильно шатало, но он устоял. Затем он протянул руку с купюрой к «укромному местечку», и вдруг ноги у него подкосились, так что Симон рухнул на пол, зацепив трусики и стянув их. Падая, он от души впаялся лицом в ее грудь и своим носом расстегнул бюстгальтер. Ловкий трюк, достойный бурных оваций. В баре и впрямь кто-то зааплодировал.

Девушка завизжала, прикрываясь руками, а Ди Рэйв, ворочаясь на полу, кряхтел:

— Что ты орешь-то?! Недотрога, а! Это десять штук, детка, терпи мои капризы!

— Животное! — взвизгнула та, пятясь в темноту. Нормально она идти не могла из-за путавшегося в ногах предмета нижнего белья.

— На себя посмотри!

Танцовщица высвободила ногу и другой метнула в него трусики.

— Фу-у! — Симон увернулся.

Стриптизерша, цокая каблучками, бросилась в темноту к двери, ведущей в служебные помещения.

Бросив прощальный взгляд на ее ягодицы, Симон крикнул:

— Иди сюда, э! Деньги-то забери! Ты их заслужила! — Он захохотал.

— Придурок! — послышалось из глубин заведения.

Ди Рэйв поднялся на ноги. Перед ним вырос массивный охранник и невозмутимо предложил:

— Молодой человек, я настоятельно рекомендую вам покинуть наш ночной бар.

— Еще чего. Нет, вы слышали?

Симон, ухмыляясь, повернулся к друзьям. Крюгер сидел, закрыв лицо руками, а Ермак держался за голову. В их позах изобличался ужас увиденного.

— Молодой человек, я вынужден повторить…

— Ты что, смерти не боишься? — перебил его пьяный киномагнат.

В этот момент его повело назад так, что запрокинулась голова. Казалось, он вот-вот упадет. Ди Рэйв даже руки развел, пытаясь балансировать, но вместо этого описал головой дугу и врезал лбом охраннику по переносице. Снова грянули аплодисменты.

Страж рухнул на пол и застонал, держась за нос. Тут же к Симону подскочили еще три охранника, точные копии первого.

— Порву, гады! — завопил Симон, делая страшную гримасу.

Он бросился на одного из них. Споткнулся о первого. Падая, увлек за собой третьего. Тот врезался лбом в хромированный столб. В общем, началась свалка.

Роман, не дожидаясь разрешения Алекса, запрыгнул на стол и тут же приземлился возле дравшихся.

— Ребята! Отпустите его! Беру все на себя! Мы все возместим! — крикнул он, разнимая противников.

Дэвид презрительно взирал на все происходящее.

— Видите, любезный Рональд, — обратился он к Ловскому, — еще недавно этот человек романтично говорил о прекрасном. О закате. О любви. А теперь полюбуйтесь на него. Воистину — ecce homo! Вот человек!

Черная «Волга» мчалась по ночной Москве. За рулем сидел Роман, но машину вел автопилот. Рядом развалился Крюгер и попивал из бутылки лимонад.

На заднем сиденье распластался Ди Рэйв. Он вроде бы спал, но иногда издавал едва различимое бормотание.

— Куда этого дебошира денем на ночь? — поинтересовался Роман.

— За город и в канаву, — хмыкнул Крюгер. — Конечно, ко мне домой.

— Весело посидели, — вздохнул Ермак.

— Это точно, — кивнул Алекс.

— Твоя идея была, — укоризненно продолжил Роман, глядя на Крюгера.

— Откуда я знал, что он весь день пил? — развел руками тот.

— Когда мы приехали в бар, ты уже знал об этом. И на кой черт, скажи мне, надо было его поить?

— То есть?

— Ты думаешь, я не заметил, что ты почти всю свою водку слил Симону, а сам для вида пил воду? — Роман пристально посмотрел на Алекса.

— Нет, ну что за скоты, а? — воскликнул вдруг Симон. — Порву гадов!

— Расслабься, — усмехнулся Алекс. — Порвал уже всех.

Ди Рэйв причмокнул несколько раз и вдруг запел:

Я подарю тебе планету, где мало кислорода,Ее населяют хищные уроды,Здесь или очень холодно, или слишком жарко,Это не планета, а просто клоака!

Но здесь нет злости и нет доброты,Здесь нет пьяных и не растут цветы,Здесь никто не врет…Только я и ты.

Я подарю тебе воздух, чтоб ты могла тяжело им дышать,Подарю тонны золота, чтоб не могла от меня убежать,Здесь нету людей и не с кем побыть,Теперь ты не сможешь мне изменить!

Но здесь есть я и любовь моя,Здесь вместо рек лавы струя,Здесь никто не голоден…Только ты и я.

Я подарю тебе почву, ты посадишь цветы,Но лучше, конечно, картофель посади,Подарю тебе воду, чтоб могла ты почву полить,Но лопату не дам, вдруг захочешь меня ты зарыть.

Мне здесь плохо, и будет плохо тебе,Это ведь не то, что жить на Земле,Я буду мучиться, но мучиться будешь и ты,Потому что здесь — НЕТУ ЕДЫ!

Друзья переглянулись.

— Может, его в клинику сразу? — спросил Роман.

Глава 3

Было позднее утро. Таксилет доставил Ловского из калининградского аэропорта к его белому многоэтажному дому на улице Шиллера. Город уже проснулся и окунулся в будни. Рональд поднялся на лифте на пятый этаж и вошел в свое жилище. К его удивлению, жена была дома.

Алиса стояла в коридоре и встретила его взглядом, полным обиды, укора и злости. Но даже такая она оставалась обворожительной. Поджала пухлые алые губы. На щеках появились ямки — знак радости или негодования. Она нахмурила брови, которые стали похожи на крылья парящей ласточки.

Рональда кольнуло в сердце. Неужели вся эта красота теперь не для него?

— Ты где был, Рон? — резко спросила Алиса. — Где ты шлялся всю ночь? Я даже не говорю про вчера.

— А в чем дело? — Ловский изобразил невинное удивление и протиснулся мимо нее.

— Как тебя понимать? — Тон стал еще резче.

Рональд вдруг понял, что она даже не подозревает о том, что ему известно о любовнике. Иначе не стала бы лезть с претензиями. Но если у нее есть другой, то почему она так кипятится из-за отсутствия мужа?

— Я был в космосе, — угрюмо бросил Рональд. — И очень устал.

— По работе? — Она немного смягчилась. — Но ты всегда предупреждал заранее. И до экзаменов еще далеко. Может, расскажешь?

— Непредвиденные обстоятельства. Так получилось, — устало ответил муж, садясь на серый велюровый диван.

Женщина направилась на кухню, равнодушно спросила:

— Завтракать будешь?

Он нерешительно посмотрел ей вслед и вдруг окликнул:

— Алиса, подойди, пожалуйся. Присядь рядом.

Она нехотя вернулась. Присела на край дивана, держа дистанцию.

— Я соскучился по тебе, — тихо сказал он и, придвинувшись, поцеловал в щеку. Затем стал обнимать. — Я очень по тебе соскучился. Я тебя хочу.

Алиса отстранилась. Но позаботилась улыбнуться:

— Рональд, я… Я всю ночь не спала. Нервничала. У меня голова болит. И я очень сердилась. — Она встала и пошла в кухню. — Идем завтракать.

— Прости, — буркнул Ловский и подумал: «Накувыркалась со своим…».

Он поднялся с дивана и направился к бару. Очень хотелось выпить. Вынул серебристую бутылку с американским виски. Помимо нее, внутри стояло еще три десятка различных напитков. Целая коллекция. Но Ловский все же заметил, что чего-то не хватает. Он медленно отошел от бара. В висках запульсировала боль.