Ведьма Сталинграда - Джастин Сарасен

– На этот раз они, как я слышала, привлекают женщин, – хихикнув, заметила Алекс. – Это должно быть…

В комнату неожиданно вошел офицер с медалями на груди. Он приветственно кивнул и, мотнув головой, пригласил посетителей в соседнюю комнату. Это помещение, хотя и оказалось больше, тоже было почти без мебели, за исключением письменного стола, рядом с которым стоял самый могущественный человек Советского Союза.

Иосиф Сталин вызвал у Алекс разочарование. Ниже нее ростом, со слабо развитой грудной клеткой, великий диктатор походил на дворника. Слегка раскосые глаза, рябая кожа на лице. Лишь густые волосы и усы говорили о мужской энергии. На Сталине была поражавшая простотой гимнастерка защитного цвета безо всяких медалей. На этом фоне стоявший рядом офицер, увешанный наградами, выглядел немного глупо. Позади Сталина на некотором расстоянии находилось еще двое мужчин. Они словно притаились в засаде, промелькнуло в мыслях у Алекс. По фотографиям из газет она знала, что это Молотов и Берия.

– Здравствуйте, премьер Сталин! Спасибо, что согласились принять нас, – сказала девушка по-русски.

– Американка, говорящая по-русски, – произнес Сталин без тени улыбки. – Насколько я понял, вы хотите меня сфотографировать. – Он повернулся к разукрашенному медалями офицеру, который проводил Алекс и Хопкинса в кабинет. – Что вы думаете на этот счет, генерал Осипенко? Должен ли я согласиться?

Генерал слегка согнулся в талии, выражая согласие по уставу.

– Было бы неплохо, если бы американцы увидели отца советского народа.

– Я тоже так считаю, но вы должны сделать все быстро. У меня скоро совещание.

– Да, разумеется.

Алекс мысленно обругала себя за то, что не взяла с собой штатив, с помощью которого можно было наверняка снять качественный официальный портрет. Придется довольствоваться «Короной». Девушка с щелчком вставила одну из ламп-вспышек размером с орех в отражатель и быстро сделала снимок. Затем загнала вторую лампу и сфотографировала Сталина еще раз, но с другого ракурса. Алекс собиралась вставлять третью лампочку, когда позировавший ей вождь повернулся к вошедшему в комнату человеку, и девушка обернулась, чтобы посмотреть, кто же его отвлек.

В кабинете появилась женщина – довольно молодая, но производившая впечатление почтенной дамы. Волосы у нее были разделены на пробор строго посередине и собраны сзади в тугой узел.

– Простите, что отвлекаю вас, товарищ Сталин, но наша встреча должна была начаться пятнадцать минут назад, а мой полк ждет указаний.

Алекс сделала шаг назад, пребывая в изумлении оттого, что кто-то мог позволить себе заговорить с Иосифом Сталиным подобным тоном. Но отец народа лишь рассмеялся.

– Майор Раскова, вы уже знакомы с генералом Осипенко, но позвольте представить вам мистера Хопкинса из Белого дома и мисс…

– Престон.

– Престон, – повторил он, произнеся «б» вместо «п». – Госпожа Престон, это Марина Раскова, организатор наших женских авиаполков.

Женщина улыбнулась Алекс на долю секунды, после чего снова сосредоточилась на общении со Сталиным.

– Да, это так, но теперь, когда полки сформированы, им требуются самолеты. Мало того, что нашим ночным бомбардировщицам приходится летать на старых У-2, сохранившихся в летных школах. Для дневных бомбардировщиков и истребителей нужны машины получше. Мне известно, что американцы прислали очередную партию самолетов, и мне бы хотелось забрать их для своих летчиц.

Осипенко поднял руку, предупреждая Раскову.

– Майор Раскова, вам не следует беспокоить нашего вождя личными требованиями. Вы получите самолеты после того, как ими будут снабжены мужские подразделения.

Генерал был явно недоволен, но Сталин, похоже, развеселился. На его лице заиграла улыбка, которой не было, когда Алекс его фотографировала.

– Кто же должен получить наши новые самолеты? – риторически спросил Сталин и покачал поднятыми вверх ладонями, словно взвешивая на них этот нелегкий выбор. – Почему бы нам не спросить у наших американских союзников? Что вы думаете об этом, мистер Хопкинс?

Функцию переводчика пришлось выполнять Алекс.

– Даже не знаю, премьер Сталин. Это полностью стратегическое решение, хотя, на мой взгляд, на этих самолетах должны летать самые лучшие пилоты.

Алекс заметила отчаяние, промелькнувшее на лице майора Расковой, и вдруг ощутила приступ солидарности.

– Насколько я понимаю, командир Раскова готовила этот полк по вашему приказу, премьер Сталин. Поскольку это подразделение так или иначе будут связывать с вами, люди будут думать, что у этих летчиц должны быть самые лучшие самолеты, как мне кажется.

Осипенко стал мрачнее тучи.

– Это решения тактического плана, и товарищу Сталину не стоит тратить на них время. Обычно такими делами занимается Комитет противовоздушной обороны, который возглавляю я.

– Успокойтесь, Александр Андреевич, – примирительно сказал Сталин, специально обратившись к Осипенко по имени-отчеству. Эти двое, очевидно, были друзьями. Он хлопнул генерала по плечу. – А что если мы отдадим женщинам часть новых самолетов, которые мы произвели сами, тогда как американские аппараты получат ваши мужчины?

Улыбка озарила широкое материнское лицо Расковой, и она тоже слегка наклонилась вперед, как ранее Осипенко.

– Спасибо вам за это решение, товарищ Сталин, и я вновь прощу прощения за то, что отняла у вас ваше драгоценное время, – сказав это, Раскова отдала честь и быстро вышла из кабинета, заставив вибрировать воздух позади себя.

Сталин фыркнул от смеха.

– В вашей стране женщины тоже такие упорные, мистер Хопкинс? – Алекс снова перевела.

– Некоторые – да. Например, жена нашего президента, хотя она и не летчица. Если ваши женщины пилотируют самолеты, вы можете ими гордиться.

Теперь Алекс поняла, почему посредником между Белым домом и Кремлем стал именно Гарри Хопкинс. Он обладал шармом обычного американца, и в то же время ему был присущ острый ум дипломата. Эти качества позволяли Хопкинсу преодолевать языковые барьеры и культурные различия.

Чувствуя, что аудиенция подходит к концу, Алекс воспользовалась моментом.

– Премьер Сталин. Американцы наверняка придут в восхищение при виде портрета лидера Советского Союза, но, как мне кажется, это ваше нововведение – женские боевые авиаполки – тоже произведет огромное впечатление. В этом отношении Советский Союз опережает США. Быть может, мне разрешат сфотографировать летчиц? Разумеется, я предоставлю цензорам все снимки до единого.

Сталин задумался. Заполняя паузу, Алекс добавила:

– Это лучшая форма военной пропаганды – как для вашего народа, так и для моего.

Слово «пропаганда», по всей видимости, решило дело.

– Да, да. Займитесь этим. Но вы будете отчитываться перед генералом Осипенко и Авиационным комитетом. А теперь я должен закончить дела, – он замахал руками в сторону коридора. – Мне нужно поработать до следующего авианалета.

Когда они с Хопкинсом вышли в коридор и последовали за охранником к лифту, Алекс, повинуясь внезапному порыву, взяла посланника под руку и задала неожиданный вопрос:

– Ну что? Разве мы не молодцы?

Глава 7

Когда советские войска перешли в контрнаступление, авианалеты стали происходить реже, и теперь страх в воздухе чувствовался меньше. Поезда продолжали перевозить станки и рабочих на восток, а солдат на запад, но паника среди населения поутихла. Советский Союз получил еще несколько локомотивов по ленд-лизу, и ситуация с железнодорожными перевозками улучшилась. Алекс удалось добраться до Энгельса всего за три дня, а не за девять.

Аэродром и летная школа находились вблизи города Энгельс, через Волгу от Саратова. Тренировочный комплекс оказался большего размера, чем ожидала Алекс: здесь были отдельные здания, в которых размещались общие спальни, учебные аудитории, столовая и ангары. Немецкие войска находились неподалеку, угрожая Саратову, и в летной школе чувствовалось напряжение.

– Проходите, – майор Раскова пригласила Алекс в свой аскетичный кабинет и предложила ей стул. Сама она аккуратно села за письменный стол, стараясь не задеть карты и документы, которыми он был завален. Как и во время их первой встречи в Кремле, она была похожа на учительницу. Впрочем, в ее манерах чувствовались открытость и элегантность, которые контрастировали со строгой прической. Горчичного цвета военная форма прекрасно сидела на ней. Алекс не могла определять звание по погонам, но знала, что перед ней – майор.

– Это большая честь для меня – встретиться с «матерью-настоятельницей» русских летчиц.

– Вот, значит, как меня называют в народе? Полагаю, что-то от монастыря у нас здесь и в самом деле есть. Мои «послушницы» в большинстве своем юные и невинные существа, – майор усмехнулась. – Если можно назвать невинными девушек, которые горят желанием убивать врагов.