Ведьма Сталинграда - Джастин Сарасен

Ее голос смягчился, и майор положила руку на плечо женщины, посетовавшей на то, что ее отправили к оружейникам.

– Не переживайте. У каждой из вас будет шанс проявить себя, все вы будете героями по-своему, – она показала большим пальцем в сторону списков. – Как видите, мы разделили вас на три полка: 588-й ночной бомбардировочный полк, 587-й регулярный бомбардировочный полк и 586-й истребительный полк. Каждый полк состоит из пилотов, штурманов, оружейников, техников и конторских служащих.

– Простите, товарищ майор, – заговорила Катя. Ее мрачное контральто всегда придавало её словам весомости, – а кто будет командовать ночным полком?

– Майор Бершанская. Я возглавлю дневной полк. Командир истребительного полка еще не назначен. Итак, еще жалобы? Если нет, возвращайтесь к себе.

Девушки стали разбредаться. Довольной выглядела только Инна. По пути она взяла Настю под руку.

– Я так рада, что мы втроем попали в один полк. Мне очень нравится в военной авиации, но я никогда не стремилась летать на самолете.

Настя лежала на своей кровати, переживая обиду.

– Нас должны были зачислить в полк истребителей, – прошептала она Кате, которая сидела на соседней койке, расчесывая свои густые короткие волосы.

– Да не спеши ты. Им даже ещё не на чем летать, они ждут, когда из Америки доставят хотя бы какие-то самолеты.

– Конечно, это хорошо, что они помогают нам, присылая самолеты и оружие, – раздался голос Инны с другой стороны. – Но мне кажется, что они не такие уж хорошие солдаты. Они весьма изнеженны. А еще я слышала, что женщины у них одеваются, как уличные девки.

– Правда? – Настя приподнялась на локте. – Как-то раз я видела жену американского посла в Москве, и она выглядела вполне прилично. Нам не стоит насмехаться над симпатичными девушками лишь потому, что сейчас мы сами похожи на мальчишек.

– Тебе легко говорить, Настя, с твоими светлыми кудряшками, – заметила Катя. – Что бы с тобой ни сделали, ты выглядишь восхитительно. Никакие американки с тобой не сравнятся.

– Не говори глупостей! – отмахнулась Настя, но про себя улыбнулась. Поразительно, какие чудеса творят несколько капель перекиси водорода.

Вечерний гудок возвестил, что пора гасить свет, и общая спальня погрузилась в темноту. Настя начинала засыпать, но в голове у неё всё еще возникали самые разные мысли. Например, о ее назначении в полк ночных бомбардировщиков. Теперь она сможет сражаться с немцами, защищать Родину. Неплохой первый шаг, особенно для дочери врага народа. Девушка уже редко переживала по поводу этого пятна в своей биографии. В конце концов, ее приняли в комсомол, и она зарекомендовала себя хорошим коммунистом. Но сейчас Настя могла позволить себе капельку гордости. Теперь ей нужно было приложить усилия, чтобы ей доверили более крупный и быстрый самолет. Боже, как же она любила небеса!

Интересно, смогла бы она научиться управлять американским истребителем. Настя была уверена, что смогла бы.

Задумалась она и об американских женщинах. Были ли они все столь привлекательными? Понравилась бы им она?

В ее мыслях перемешались женщины и самолеты: одинаково чужие и незнакомые, впечатляющие и соблазнительные.

Глава 6

После шестого авианалета, во время которого Алекс отсиживалась в просторном и хорошо освещенном подвале, она по-настоящему оценила преимущества проживания в «Метрополе». Журналистка даже стала привыкать к однообразной еде, состоявшей из супа или риса с кусочками мяса или рыбы. У москвичей был куда более скудный паек.

Утром девушка сидела в обеденном зале над тарелкой с омлетом из яичного порошка и не спеша макала сухой хлеб в чай. Она снова заметила полноватого мужчину с небольшой проплешиной на голове, одетого в слегка помятый коричневый костюм. Мужчина уселся так, чтобы видеть ее. Незнакомец не проживал в гостинице, Алекс специально уточнила у администратора. Этот факт, а также его лоснящаяся физиономия – и это в ту пору, когда большинство русских жили впроголодь, убедили девушку в том, что за ней следит агент НКВД.

Алекс не слишком встревожилась. Она действительно сделала несколько снимков из окон посольства: в ее объектив попали женщины, которые были заняты рытьем траншей и нанесением маскировки. Она отправила эти снимки дипломатической почтой в редакцию своего журнала, не показав предварительно цензору и отметив, чтобы фотографии были опубликованы без указания ее имени. Но если она хотела снимать происходящее не только из окон посольства, ей предстояло играть по правилам советской системы.

Алекс потягивала чай, в котором плавали хлебные крошки, и раздумывала, как провести день. Девушке было очень жаль, что во время плавания на «Ларранге» она сделала так мало снимков, особенно с истребителем на носу судна, но извинением ей служила погода.

Заметив в дверях обеденного зала знакомую фигуру, Алекс воспряла духом. Она помахала Хопкинсу.

– Сэр, я так рада вас видеть.

Он вытащил стул и уселся перед Алекс, улыбаясь.

– Я только что встречался с министром иностранных дел Молотовым, и наша беседа оказалась довольно плодотворной. Мы обсудили возможность увеличения ежемесячных поставок по ленд-лизу в обмен на более эффективное взаимодействие с американскими журналистами. Я подумал, что вы этому обрадуетесь. В Москве работают десятки иностранных корреспондентов, но лишь вы набрались смелости попросить сделать снимок Сталина. Молотов согласился.

– Вот это новость! А он сказал, когда мне разрешат это сделать?

Хопкинс добродушно пожал плечами.

– Я, конечно, не смог добиться от него точной даты или времени, но Молотов намекнул, что если вы посидите там и подождете, то Сталин, возможно, попробует выделить вам несколько минут. Я бы посоветовал вам заняться этим прямо сегодня – ковать железо, пока горячо.

Алекс вскочила.

– Отлично, я только сбегаю за фотоаппаратами.

– Не берите с собой много оборудования. Вряд ли он захочет вам долго позировать, – крикнул Хопкинс ей вслед.

Через пятнадцать минут Алекс, одетая в куртку и теплые ботинки, встретилась с ним у выхода. На плече у нее был мешок с «Короной вью» и десятком ламп-вспышек.

Разговаривать через шарф на морозе было неудобно, так что они молча прошествовали по Театральной площади в сторону Кремля. По утрам авианалетов не случалось, и зенитчики на Красной площади бездействовали. В воздухе было ощущение спокойствия, почти безмятежности.

Они подошли к Никитским воротам, и Алекс объяснила охранникам с каменными лицами цель их визита. Солдаты кому-то позвонили и получили разрешение впустить визитеров. Алекс шла за охранником по дорожке, внимательно глядя под ноги, чтобы не поскользнуться. Ненадолго подняв глаза, она увидела белые оштукатуренные стены приземистых кремлевских соборов. Успенский, Благовещенский, Архангельский. Алекс выучила их названия, когда еще училась в школе в Санкт-Петербурге. Правда, она не помнила, какой из них какой. Дальше справа от нее возвышалась колокольня Ивана Великого. Такую махину никак не спрячешь, подумала девушка.

Они вошли в Большой Кремлевский дворец. И снова охранники позвонили, предупреждая об их прибытии, а сопровождавший их солдат, козырнув, ушел. Два новых, не менее напряженных охранника проводили американцев по коридору в тесный позолоченный лифт с красным ковром на полу: вчетвером они едва там уместились. Скрипя, лифт доставил их на второй этаж. Дальше они пошли извилистым широким коридором с бесчисленными дверями и боковыми ответвлениями с обеих сторон. Охранники на промежуточных постах еще дважды звонили с уведомлением и провожали их дальше, сменяя предыдущих. Премьер Сталин, без сомнений, был под надежной охраной.

Наконец, Алекс и Хопкинс миновали последний пост, и охранники проводили их в бывшую гостиную с минимумом мебели, которая, очевидно, служила комнатой ожидания. Девушка вспомнила причину, по которой ей удалось получить эту аудиенцию.

– Русские действительно так зависят от ленд-лиза? – спросила она у Хопкинса. – Судя по тому, что вы смогли использовать этот рычаг давления, то, видимо, достаточно сильно.

– Да, так и есть. Они перебросили многие военные заводы на восток, за Урал, но все это оборудование еще нужно собрать заново. Так что сейчас русские заметно отстают от довоенных показателей производства. А вы знали, что они лишились почти всей своей авиации в начале войны?

– Я ничего об этом не слышала.

– Очевидно, они слишком полагались на пакт о ненападении, подписанный с Гитлером, и сотни их самолетов оказались беззащитными на аэродромах рядом с западными границами. Люфтваффе пронеслись и разом уничтожили их. – Хопкинс изобразил, как это произошло, широко махнув своей длинной бледной рукой. – Теперь русским нужно практически полностью восстанавливать авиацию, за исключением стареньких бипланов времен Первой мировой войны.