Символическая жизнь. Том 2. Работы разных лет - Карл Густав Юнг

первоначально описал как конфликт между принципом удовольствия и принципом реальности, причем последний играет роль тормозящего фактора. Позже он стал говорить о конфликте между сексуальным влечением и инстинктами «Я» (или между влечениями к жизни и к смерти). Получение удовольствия соотносилось с принципом удовольствия, а культуротворческий порыв – с принципом реальности. Культура требовала принесения в жертву удовлетворения инстинктов – как со стороны всего человечества, так и со стороны индивидуума. Сопротивление вело к тайному исполнению желаний, искаженному «цензурой». Опасность этой теории заключалась в том, что выдавала культуру за замену неудовлетворенных природных инстинктов, в итоге сложные психические явления, такие как искусство, философия и религия, попали под «подозрение», как если бы они были «не чем иным», как результатом сексуального вытеснения. Может показаться, что негативное, редукционистское отношение Фрейда к культурным ценностям было обусловлено исторически. Его отношение к мифам и религии определялось научным материализмом девятнадцатого столетия. Поскольку фрейдовская психология интересовалась преимущественно неврозами, патологическая сторона инстинктов занимает непропорционально большое место в теории бессознательного и в трактовке самих неврозов. Бессознательное выглядит своего рода придатком сознания; его содержанием являются вытесненные желания, аффекты и воспоминания, которые своим патогенным значением обязаны инфантильной сексуальности. Важнейшим из вытесненных содержаний выступает так называемый эдипов комплекс, который представляет собой фиксацию инфантильных сексуальных желаний на матери и сопротивление отцу, возникающее из чувств зависти и страха. Этот комплекс составляет ядро невроза.

1151 Вопрос о динамике бессознательных фантазий привел Фрейда к употреблению понятия, чрезвычайно важного для дальнейшего развития глубинной психологии, а именно, к понятию либидо. Сначала Фрейд рассматривал либидо как сексуальное влечение, но позже расширил значение понятия, допустив существование «либидиозных притоков», обусловленных смещением и диссоциативностью либидо. Исследуя фиксации либидо, Фрейд открыл «перенос» – фундаментальное явление в терапии неврозов. Вместо того чтобы вспоминать вытесненные элементы, пациент «переносит» их на аналитика в форме некоторого текущего опыта; то есть он их проецирует и тем самым вовлекает аналитика в свой «семейный роман». Так его болезнь превращается в «невроз переноса» и затем разыгрывается между врачом и пациентом.

1152 Позже Фрейд расширил концепцию бессознательного, которое назвал «Ид», или «Оно», и противопоставил сознательному эго («Я»). (Сам термин ввел в употребление Гроддек.) «Оно» воплощает естественный бессознательный динамизм человека, тогда как «Я» составляет ту часть «Оно», которая видоизменяется под влиянием окружающей среды или заменяется принципом реальности. Уточняя взаимоотношения «Я» и «Оно», Фрейд выяснил, что «Я» содержит не только сознательные, но и бессознательные содержания, и потому ему пришлось как-то описать бессознательную часть «Я»; он назвал ее «Сверх-Я», или «Идеал Я». Он считал «Сверх-Я» олицетворением родительской власти, наследником эдипова комплекса, побуждающим «Я» сдерживать проявления «Оно». Это совесть, которая, будучи облеченной авторитетом коллективной морали, продолжает проявлять отцовский характер. «Сверх-Я» отвечает за деятельность «цензуры» в сновидениях[62].

1153 Альфреда Адлера тоже обыкновенно причисляют к основоположникам глубинной психологии, однако его школа индивидуальной психологии лишь отчасти продолжает исследования, которые начал его учитель Фрейд. Изучая тот же самый эмпирический материал, Адлер стал рассматривать его с совершенно иной точки зрения. Для него основным этиологическим фактором была не сексуальность, а стремление к власти. Ему казалось, что невротическая личность находится в конфликте с обществом, в результате чего спонтанное развитие личности блокируется. При таком взгляде индивидуум никогда не живет исключительно для себя; он поддерживает свое психическое существование только внутри сообщества. В отличие от внимания Фрейда к инстинктивным устремлениям, Адлер подчеркивал значимость факторов окружающей среды как возможных причин невроза. Невротические симптомы и расстройства личности суть результаты болезненно чрезмерной оценки «Я», которое не приспосабливается к действительности, а развивает систему «руководящих фикций» (fiktive leitline). Эта гипотеза тяготеет к финалистической точке зрения, принципиально противоположной причинно-редукционистскому методу Фрейда; она выделяет движение к цели. Каждый человек выбирает для себя некую направляющую в качестве основного образца для упорядочивания психических содержаний. Среди обилия возможных фикций Адлер придавал особое значение завоеванию превосходства и власти над другими, стремлению «быть на высоте» (oben zu sein). Исходным источником этих ошибочных устремлений выступает глубоко укорененное чувство неполноценности, которое требует избыточной компенсации в форме обретения безопасности. Этиологическим фактором часто оказывается первичная, «врожденная» неполноценность – или неполноценность конституции в целом. Воздействие среды в раннем детстве тоже играет роль в создании этого психического механизма, поскольку именно в ту пору закладываются основы развития «руководящих фикций». Фантазия о превосходстве поддерживается за счет тенденциозного искажения всех оценок и придания необоснованной значимости нахождению «наверху», а не «внизу», выпячивания мужского в противоположность женскому и т. д.; эта склонность получает свое наиболее яркое выражение в так называемом мужском протесте[63].

1154 В индивидуальной психологии Адлера основные понятия Фрейда подвергаются переосмыслению. Эдипов комплекс, например, утрачивает свое значение ввиду возрастающего стремления индивидуума к безопасности; болезнь становится невротической «arrangement»[64]для выстраивания жизненного плана. Вытеснение лишается этиологического значения, когда его трактуют как инструмент реализации «руководящих фикций». Даже бессознательное представляется «искусством психики», и потому справедливо задаться вопросом, следует ли включать Адлера в число основоположников глубинной психологии. Сны он тоже рассматривал как искажения, направленные на обеспечение фиктивной безопасности эго и на усиление влечения к власти. Тем не менее, не нужно забывать о заслугах Адлера и его школы в области феноменологии нарушений личности у детей. Необходимо подчеркнуть, что целый класс неврозов действительно можно объяснить прежде всего с точки зрения влечения к власти[65].

1155 Фрейд начинал как невролог, Адлер был его учеником, а вот К. Г. Юнг учился у Эйгена Блейлера и начинал свой путь как психиатр. Прежде чем соприкоснуться с идеями Фрейда, он при лечении сомнамбулизма у пятнадцатилетней девочки (1899) заметил, что в бессознательном заложены зачатки будущего развития личности, принявшие форму расщепления (или «двойной личности»). Через экспериментальные исследования ассоциаций (1903) он установил, что у нормальных людей, как и у невротиков, реакции на слова-стимулы нарушаются по вине отщепленных («вытесненных») эмоциональных комплексов («чувственно окрашенных комплексов идей»), которые проявляются посредством определенных симптомов («указателей»). Эти эксперименты подтвердили существование описанных Фрейдом вытеснений и их характерных последствий. В 1906 году Юнг полемически поддержал открытие Фрейда. Теория комплексов утверждает, что невроз возникает в результате отщепления жизненно важного комплекса. Похожие отщепления могут наблюдаться и при шизофрении. При этом заболевании личность как бы распадается на ряд комплексов, а нормальный эго-комплекс в результате почти исчезает. Разделенные комплексы относительно автономны, неподвластны сознательной воле, их нельзя вернуть в прежнее состояние, пока они остаются бессознательными. Они поддаются персонификации (например, в сновидениях) и по мере возрастания диссоциации и автономии приобретают признаки частичных личностей (отсюда и берется