Музыка Макса (трилогия) (СИ) - Дюран Хельга

Слушая Макса, я боялась шелохнуться. Макс делился со мной сокровенным. Почему он рассказывает мне всё это? Он мог бы просто уйти от вопроса. Я живо представила маленького мальчика с фотографий в детской, лицо которого сейчас и было передо мной, моё сердце сжалось от боли и предчувствия чего-то ужасного.

— Мне было семь, когда всё случилось, — продолжал Макс. — Я пришёл из школы и сел за уроки, в своей комнате, когда эта пьяная скотина позвала меня. Он смотрел телек, а меня заставлял его переключать, ну, знаешь, типа пульта. И вот я сижу на полу, переключаю его, переключаю… И что-то отвлекся… А он схватил ремень, и начал меня херачить с такой злостью, будто бес в него вселился.

Макс медленно встал и повернулся ко мне спиной. Когда он задрал футболку, я ахнула и заревела — через всю его широкую загорелую спину красовались белые шрамы-отметины. Макс плюхнулся обратно на стул, и только зло усмехнулся, видя мои слёзы.

— Я плакал и звал на помощь маму. Я не понимал, за что он меня наказывает, — грустным, но по-прежнему ровным тоном продолжал рвать моё сердце Макс. — И тут удары прекратились, и этот урод рухнул рядом со мной замертво. Я увидел маму с утюгом в руках. Ей дали восемь лет, но вышла она раньше по УДО. — Макс вздохнул и закинул в род оладушек. Прожевав, он продолжил. — Не знаю почему, да это уже и не важно, моей тёте не разрешили меня взять к ней, поэтому семь лет я прожил в интернате. Тётя заперла мою комнату и сдала квартиру. На эти деньги она мне и купила первую гитару. Мама после тюрьмы, по понятным причинам, не смогла найти себе достойной работы, поэтому тётя помогла ей купить дом в деревне, где она сейчас и живёт. Там ей спокойней. А я говорю, что сирота, чтобы её никто не трогал. Понимаешь?

Я ничего не ответила. Да и что я могла ответить? Я ревела в голос, закрыв лицо руками, не в силах сдержать рыдания. Макс чертыхнулся, видя моё состояние. Он обошёл стол и встал передо мной на колени, отнимая руки от моего зарёванного лица.

— Успокойся, всё в прошлом, — заверил он меня, смягчившись.

Я бросилась ему на шею, сотрясаясь от всхлипов. Он обнял меня и гладил по спине, пока я не успокоилась. В его объятиях было так уютно и тепло, что я отстранилась от него нехотя. Он тут же встал на ноги и отошёл на пару шагов.

— Прости, я не знаю, что сказать… — попыталась извиниться я.

— Никогда не задавай вопросы, на которые не готова услышать ответы! — грубо огрызнулся Макс и начал методично убирать со стола.

Я хотела помочь, но Макс остановил меня.

— Ты сегодня и так неплохо потрудилась, иди спать, — сказал он, забирая из моих рук грязную тарелку. Его слова прозвучали скорее как приказ. Я поплелась к себе. — Не лезь ко мне в душу, и мы прекрасно уживёмся, — крикнул он мне вслед.

Я не обернулась и ничего не ответила.

Уже лёжа в постели, я ещё раз всплакнула, слушая, как в соседней комнате Макс гремит посудой и без конца открывает окно.

Как и обещал, Макс устроил меня на работу на автомойку. Чтобы сотрудники не задавали лишних вопросов, почему мы живем вместе, и не смели обижать, Макс представил меня своей двоюродной сестрой, таким образом, я оказалась под его покровительством. Коллектив хорошо меня принял, и вскоре меня стали приглашать «попить пива после смены», где в основном мыли кости начальству, в том числе и Максу.

Макса уважали и побаивались, поэтому на эти «корпоративки» не звали, но и гадости про него не говорили. От кассира Юленьки, которая всегда была в курсе всех сплетен автокомплекса, и с которой мы сразу подружились, я узнала очень много интересного о Максиме.

Например, что у него очень большой круг своих постоянных клиентов, особенно женщин, которые готовы чуть ли не часами стоять в очереди, чтобы попасть именно к нему и, которые, оставляли всегда хорошие чаевые, порой превышающие размер его официальной зарплаты. Или, что хозяин автокомплекса сам лично ездил к Максу домой, чтобы после года службы в армии, тот вернулся на работу. А ещё рассказала о его прошлогоднем романе с одной взрослой и очень богатой женщиной, который прекратился, когда Макс подрался с кем-то из-за неё и его забрали в армию.

Ну а то, что все девчонки на работе сохли по Максу, подкармливали его в обед и под любым предлогом пытались попасть к нам домой — это я видела собственными глазами.

Юленька была не слишком хороша собой, пухлая и неповоротливая, но одевалась и красилась она всегда стильно и со вкусом. Она часто посещала различные тренинги для женщин. Ей было далеко за 30, она была замужем и воспитывала двоих детей, потому была ответственным сотрудником с хорошей репутацией. Сама себя она в шутку звала «тетя Юля». Я заходила в перерывах попить с ней кофейку и потрепаться о том, о сём.

— Эти курицы бы душу продали, чтобы снять с твоего братца его белоснежную футболку, — шёпотом отметила Юленька, когда однажды мы лицезрели, как очередная девица недвусмысленно заигрывала с Максом. Чисто белые футболки — были рабочей фишкой Макса, вот откуда у него их столько.

— Да уж, — вмешался в наш разговор проходивший мимо автомеханик Юрик. — Когда у Макса не было тачки, его каждый день девицы подвозили, причем разные.

— Эх, — мечтательно вздохнула Юленька, поглаживая свои наливные бока. — Не будь я замужем, я бы сама ему дала.

— А он бы не взял! — хохотнул механик, за что Юленька беззлобно отхлестала его полотенцем.

Да он сведёт с ума любую, думала я, наблюдая, как Максим работает. Как грациозно он двигается, как ослепительно улыбается, беря клиентку под локоток и провожая в кафе, как наклоняется к ней, чтобы расслышать, что она ему говорит… А девушка вдыхает аромат его парфюма и разгорячённого тела, её ноздри трепещут, она взмахивает ресницами, кладёт руку ему на плечо и что-то говорит ему на ухо. Макс кивает, и девушка нехотя отстраняется от него, когда оставляет её, возвращаясь к работе, а она смотрит через стекло, мечтательно закусив губу. Таких красавчиков, как Макс, надо в кино снимать.

Директор автокомплекса, понимая всю суть женской натуры, еще больше подогревая интерес к нему, велел отснять свежий эротический календарь с полуобнаженным Максом и развесить их по всему автокомплексу. Большую часть рабочего времени Макс просто пиздел с клиентами и пил с ними кофе, «раскручивая» на пустяковые, но дорогостоящие услуги. Все, включая босса, прекрасно понимали, что это и есть его главная функция — быть лицом данного предприятия.

Я, и правда, быстро всему научилась. Поскольку я пила меньше остальных, хорошо работала и не прогуливала смены, через пару месяцев у меня образовался круг своих постоянных клиентов. Я работала прилежнее всех, чтобы Макс гордился мной, чтобы оправдать его доверие, а вовсе не ради чаевых. Но благодарность автовладельцев не заставила себя ждать. Поначалу мне было неловко, когда клиенты давали мне на чай, я же просто делала свою работу, как и остальные. Но тут снова Макс наставил меня на путь истинный:

— Это естественный способ выразить тебе свою благодарность, это самая малость, которую они тебе могут дать, — заверил он меня, хитро улыбаясь. — Ну, или до дома подбросить. Но ты же не соглашаешься и правильно делаешь. Не известно, что у кого там на уме, поэтому признай, что ты заслуживаешь чаевые и начни получать от этого удовольствие. — Это был его искренний и не единственный совет. — Улыбайся, разговаривай с людьми. Им очень одиноко на самом деле. Спрашивай, что их волнует, что их тревожит, делись с ними радостью, и ты увидишь, как они к тебе потянутся.

Макс поделился главным секретом своего успеха, также посоветовав заводить полезные знакомства. К примеру, его клиентами были хорошие парикмахер, стоматолог, страховой агент и другие нужные люди.

Вскоре я научилась проникаться людьми, а ещё курить и нехило ругаться матом.

Вскоре я научилась проникаться людьми, а ещё курить и нехило ругаться матом.

Так прошел месяц. Отец так ни разу не позвонил. Все новости о нём я узнавала от бабушки. Мы встречались каждую неделю. Один раз она предлагала мне взять деньги, но я отказалась, рассказав, что работаю на автомойке. От неё я узнала, что отец звонил в университет, справляясь о моей успеваемости. Узнав, что всё в порядке, и что я не прогуливаю пары, отец немного успокоился.