Шайтан Иван 9 - Эдуард Тен

вывоз из Франции для открытого суда сопряжён с немалыми трудностями. Иные варианты… чересчур продолжительны. — Продолжил я.

— Всё равно необходимо поставить в известность его величество, — на лице графа застыла тень сомнения.

Я лишь пожал плечами, не решаясь настаивать. Бенкендорф, не мешкая, подозвал адъютанта и велел просить для нас обоих внеочередной аудиенции.

Император принял нас незамедлительно.

— Ваше императорское величество, — начал Бенкендорф, — генерал граф Ивнов-Васильев предложил решение по делу главы радикального сообщества «СР».

— Вот ведь змей, — мелькнуло у меня в голове. — Это же он подвел меня к необходимости такого шага, а теперь представляет всё как мою личную инициативу.

— И что же вы предлагаете, граф? — Император повернулся ко мне, и в его взгляде читалось неподдельное любопытство.

Я решил не давать Бенкендорфу возможности перехватить инициативу.— Самое простое и эффективное решение, ваше величество. Ликвидировать Вайсера. Его вывоз из Франции сопряжен со многими трудностями, а иные варианты требуют слишком много времени. Мы можем провести ликвидацию с последующим извещением общественности, — я сделал небольшую паузу, чтобы подчеркнуть следующую мысль, — чтобы все заинтересованные лица отчетливо поняли: покушения на правящую фамилию мы не прощаем. Преступник будет наказан, а его сообщники — обезврежены. Параллельно необходимо провести зачистку активистов этой организации в самой империи. Надеюсь, Третье отделение справится с этой задачей? — Я перевел взгляд на Бенкендорфа.

Император задумался.— Кто и как будет проводить операцию?

— Я лично, ваше величество. С группой из отряда ССО.

— Ваше личное участие столь необходимо? — удивился государь.

— К сожалению, пока у меня нет людей, которым я мог бы доверить дело такой важности, — я многозначительно посмотрел на императора. — Но это — пока.

— Действуйте, генерал. Вы, разумеется, понимаете, что официального приказа не будет?

— Так точно, ваше величество. — Ответил я.

— М-да, Пётр Алексеевич… — Бенкендорф, едва мы вышли из кабинета императора, не выдержал и нарушил молчание. — Не могли бы вы уже дать те первоначальные рекомендации и… снадобье?

— Разумеется, Александр Христофорович.

Мы вернулись в его кабинет. Я подробно расписал ему режим, диету и процедуры.— Снадобье я пришлю с посыльным завтра. Но запомните главное условие: эффект будет лишь при строжайшем соблюдении дозировки. Чайная ложка, один раз в сутки, до полудня. Неважно, до или после еды, но каждый день. Превышение дозы чревато самыми неприятными последствиями — от расстройства желудка до мигреней. Никаких самовольных экспериментов.

Бенкендорф внимательно перечитал свои записи, уточнил пару деталей.— Что ж, рекомендации выполнимы. Обещаю, буду следовать им неукоснительно.

— Здоровье — в ваших руках, Александр Христофорович. Отныне — буквально.

— Теперь, Пётр Алексеевич, выслушайте и вы мои рекомендации, — его тон стал деловым и наставительным. — Во Франции вы можете оказаться в крайне затруднительном положении. Только в случае абсолютной необходимости обратитесь к графине Дарье Христофоровне Ливен. Она проживает в Париже. Я дам вам краткое рекомендательное письмо. А при личной встрече передайте ей вот эти слова: «Я до сих пор сожалею, что пролил чернила на платье фрау Гертруды».

Она поймёт, что вы свой человек, и окажет содействие.

Возвращаясь домой, я пытался припомнить всё, что было известно мне о сестре Бенкендорфа. Дарья Христофоровна Ливен… Женщина незаурядного ума и влияния, та, что осмеливалась вершить если не судьбы народов, то ходы в сложной дипломатической игре — уж точно. Её парижский салон был центром притяжения для сильных мира сего, а тонкие нити закулисных интриг сходились прямо в её руках. Однако подробности её деятельности оставались для меня туманными: впоследствии я узнал, что вся её секретная корреспонденция уходила прямиком к брату, в обход любых официальных инстанций. Лишь с созданием собственного аналитического центра у меня появился шанс надеяться, что граф начнёт делиться с нами этими трофеями. Надо признать, единственным, но фундаментальным недостатком российской разведывательной службы была её разрозненность. Каждое ведомство работало само на себя, используя информацию в узковедомственных интересах. Моя попытка объединить эти усилия, систематизировать их и направить на общее благо не внушала особой уверенности в успехе. Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают. Главное, чтобы эти руки росли из нужного места.

Глава 6

Подполковник Флетчер, едва прибыв в Муш, немедленно заявил о нападении разбойников. По его словам, погибла вся его охрана и слуги. Паша Мухтияр, выслушав англичанина и изучив представленный им фирман за подписью самого великого визиря, не мог проигнорировать случившееся. К месту нападения тут же отправили чиновника, исполнявшего полицейские функции.

Спустя несколько дней паша пригласил Флетчера к себе.— Уважаемый Фарух-ага, мы нашли тех, кто посмел напасть на вас, — объявил Мухтияр с деловым видом. — Будьте уверены, они понесут заслуженное наказание.

— Вы совершенно уверены, что это те самые люди? — с искренним удивлением в голосе спросил Флетчер. — Мои вещи будут возвращены?

— К величайшему сожалению, разбойники уже успели распродать и растащить ваше имущество, — с неподдельным, казалось, огорчением на лице произнес паша.

— Но среди вещей были уникальные приборы и инструменты! А главное — материалы, собиравшиеся мной два года! — голос Флетчера дрогнул от напряжения. — Что я доложу великому визирю? Задумывались ли вы, на кого обрушится его гнев? Как вы допустили, чтобы в ваших землях орудовали такие банды? Простите мою прямоту, уважаемый Мухтияр, но я буду вынужден донести обо всём визирю.

Флетчер ожидал ответного хода паши. Отлично разбираясь в тонкостях подобных дел, он намеревался выторговать солидную компенсацию. Теперь предстояла настоящая торговая битва — нужно было добиться приличной суммы, которой паша будет откупаться.

— Уважаемый Фарух-ага, я, безусловно, возмещу ваш ущерб. Полагаю, пятьсот серебряных монет будет вполне достаточно, — паша смотрел на Флетчера с доброжелательной улыбкой.

— Вы смеётесь надо мной, уважаемый Мухтияр! — искренне возмутился Флетчер. — Этой суммы не хватит даже на половину инструментов. Вы позабыли о дорожных расходах и двух годах трудов!

Паша на мгновение задумался.— Хорошо… ещё двести золотых. И это всё, что я могу себе позволить.

Подполковник изобразил на лице мучительную внутреннюю борьбу и наконец обречённо вздохнул:— Только из уважения к вам, паша Мухтияр.

— Вот и прекрасно, Фарух-ага. Надеюсь, этот досадный инцидент мы сможем забыть. Сделайте мне честь разделить со мной скромный обед.

Флетчер кивнул с подобающей грустью, в то время как внутри у него всё ликовало. Всё его потерянное имущество не стоило и пятой части выторгованной суммы.