(не) Моя доярушка - Анастасия Боровик

— Подожди, Маш, я с тобой. Помогу, — берет у меня из рук тяпку. — Показывай, где копать. Отказ не принимается. Чем быстрее мы закончим, тем скорее отправимся на речку, — сурово произносит, и у меня прямо мурашки по телу пробегают. Вот это мужик, сказал как припечатал. А куда делся улыбчивый итальянец?

Я снова хочу отказаться от помощи, но Марко уже отправился вперёд с дедом к грядкам.

— Пойдем, налью. Такое на трезвую голову не осилишь, — откашливается дед с хрипом.

— Я бы после работы, а то голова будет болеть, — парень пытается отнекиваться, а я смеюсь: от деда еще никто не уходил трезвым.

— Дед, отстань от Марко. Неудобно как-то получается, — прошу я.

— Неудобно — это когда я у Митяя перепил в одно рыло и вместо твоей бабки в кровати у соседки оказался, а все остальное — хрень собачья. Хватит баб слушать. Ну-ка, давай, пошли, я выпью, а ты рядом постоишь, — уверяет его дед, а Марко смотрит на меня, спрашивая глазами, может ли он отойти. Видимо, не хочет с моим дедом в контрах быть. Киваю ему и иду грядку полоть. Через минут пять вылетает из дома Марко, красный как рак. Дышит тяжело и волосы свои все пытается назад зачесать. Видит меня, хватает тяпку и бежит ко мне, как будто спасается от лап старого волка. Подбегает к грядке, становится на колени и быстрыми движениями неконтролируемо начинает копать.

— Марко, аккуратно полоть надо, а то корни заденешь, и урожая не будет. Только сорняки убирай, — говорю ему я, и он понимающе качает головой.

Я смотрю на него, и мне опять неудобно, какой-то он послушный больно. Деревенский бы уже послал, сказал бы грубость вроде «чего, баба, лезешь?». А тут молча слушает и исправляет.

— Всё в порядке? — с тревогой интересуюсь я.

— Да, — молча кивает и продолжает помогать мне, а я вижу, что ему тяжело, но копает. Встаю, подхожу, беру кружку и наливаю воды.

— Выпей, — говорю ему, и он жадно пьет залпом воду. Остатки себе на лицо выливает и блаженно вздыхает. Вытирает лицо и улыбается. Смеюсь ему в ответ.

— Дед у тебя, конечно… Его самогон, убил меня на время, — ухмыляется парень, и чувствую, как напряжение между нами уходит.

Весело общаемся, он рассказывает, как дед про свой самогон рассказывал — лучшие рекламные агентства так не могут. Это действительно так, в такие моменты дед становится лучшим маркетологом в мире.

— Он мне говорит: «Это, Марко, самогон из сливовой браги. Вкус получается приятный, немного терпкий, с пикантным послевкусием». Маша, а по мне, так там только вкус чистого спирта, — возмущается парень.

Я улыбаюсь и рассказываю, как дед соседа на дегустацию зовет.

— Он позовет деда Митяя, и давай показывать, что нового придумал: это самогон из яблок, это из свеклы, а это из картошки, ну и, конечно, из просроченного варенья — его самый любимый. Помню, арбуз купили, так дед его ел и самогоном запивал, а потом долго думал о чём-то напряжённо, так и получилась через несколько дней арбузная брага.

Пропололи почти все грядки, осталась последняя. Я стою кверху попой, поднимаю туловище и вижу: Марко на коленках стоит сзади меня, и опять рот открыт. Может, он все-таки болезненный? А дед ему самогона налил, сейчас как удар хватит, а у меня даже лекарств нет. Надо предупредить деда, чтобы больше не наливал. Глаза блестят, широко открыты, вижу, тяжело дышит.

— Ты чего пялишься? — хмурю брови я.

— Так ты неправильно грядки полешь, нельзя так стоять, надо на коленях, а то со спиной проблемы будут, — говорит он, и теперь я рот открываю.

— Шибко умный? — бурчу я под нос.

— Я нет. Эту информацию просто Серёжа мне каждый раз в голову вдалбливает, — веселится он, и я вместе с ним. Познакомившись вчера с его другом, понимаю, о чём он говорит: тот та ещё кладезь полезных занудных знаний.

— Все грядки закончились. Спасибо, Марко, — вытираю пот со лба. — Вот это мы быстро справились, осталось корову подоить.

Вижу во взгляде парня восхищение. Серьезно? А еще интерес и любопытство. Ну, право, интересный малый.

— Я тоже хочу, — и я согласно киваю.

Подходим к корове. Буренка смотрит на нас своими большими черными глазками, я глажу её влажный нос, и мою руку облизывает шершавый язык. Люблю я свою корову. Моя верная подруженька, она все мои секреты знает. Марко приветствует мою корову, и его голос звучит ласково и мелодично, когда он начинает с ней разговор. Я млею. Вот бы со мной так кто-нибудь поговорил.

— Ты моя девочка. Лапушка какая. Кто такое молочко вкусное дает? Ты царица полей. Какие у тебя глаза очаровательные, большие, ясные, и ушки такие красивые. Ну, красотка, ну, Буренушка, — продолжает нахваливать мою корову парень, а внутри у меня прямо всё переворачивается. Чувствую, что даже немного ревную. Почему её гладят по носу, а меня нет?

Я готовлюсь к доению, массирую вымя коровы. Марко наблюдает за процессом и задаёт вопросы.

— Можно я тоже попробую?

Я удивляюсь, но разрешаю. Он моет руки, я объясняю ему, как правильно доить корову, прошу не пугать её и резких движений не делать. Буренка прониклась к Марко, не отходит от него и даже не брыкается из-за того, что её чужие руки будут доить. Голову подставляет, когда парень её гладит. В отличие от моего деда, который может грубо схватить корову за сосок. Так Буренка пару раз толкала его своим боком, хорошо, что не забивала.

Кудряшка пытается доить, но действия все его неуверенные, слишком мягкие, боится, видимо, больно сделать.

— Ну ты соски-то бери нормально, посильнее, чай не девка, — резко говорю я, — впервые, что ли, сиську трогаешь?

Марко, кажется, от моей грубости замолкает. А может, и правда не трогал? Стою, сгораю от стыда. Ну конфуз вышел! Ляпнула и не подумала. Мальчик-то, может, стеснительный. Пауза становится неловкой.

— Давай вместе, — я поднимаюсь и беру его за руки. — Сжимай основание соска, осторожнее, молодец, — хвалю я его, — а теперь вот так большим и указательным пальцем зажимай сосок. Видишь, у тебя сосок полностью лёг в ладонь? — показываю я ему. Марко понимающе кивает головой. И я начинаю вместе с его руками медленно сжимать соски в направлении вниз.

— Молоко пошло! — радуется Кудряшка, словно ребёнок, а я слышу, как в ведре раздаётся шум.

Убираю руки, и Марко продолжает сам доить корову, а мне только и остается смотреть на его красивые длинные пальцы.

— Будь нежным, но твёрдым, — произношу