Невеста клана - Ольга Шах

поднятых дрожащих руках, словно знамя, и смотрела прямо на незнакомцев, у которых уже прошёл первый испуг от моих бешеных воплей.

- Шчерво! – процедил мужик, недобро прищурившись – Заплатишь за то, курва це шчерво!

Я криво улыбнулась, отступая к краю поляны. Стерва я, может и стерва… хотя, я слышала в свой адрес кое-что и похуже, так что… «врагу не сдаётся наш гордый Варяг…». Мужики увлеклись моей скромной персоной, так что пленницы могли сбежать… но девушки были столь растеряны, что стояли столбом за спинами похитителей, не решаясь на то, чтобы что-то предпринять. А я всячески отвлекала внимание грабителей на себя, дабы дать девушкам шанс, жаль, что безуспешно. Ну, не кричать же мне этим курицам: «Да бегите же вы следом за теми! Лес большой, да и темно там, не догонят же»!

Отступать больше было некуда, так что я замерла, держа свою корягу наперевес и потея от страха. Вытащив своё нынешнее оружие из едва тлеющего костра, я тем самым разворошила угли и дала подпитку огню, так что сейчас поляна, на которой мы находились, была вполне сносно подсвечена. Я уже решилась на то, что могу крикнуть пленницам, чтобы они попытались бежать, раз их никто не удерживает, переключив своё внимание на меня, но язык от страха словно прирос к нёбу, так что я смогла издать только невнятный сип.

Мужик, который шёл на меня буром, прошёл в опасной близости от моего спального места, в котором я спрятала испуганного Кота. Как я и опасалась, животное не выдержало, и, с коротким рычащим солидным мявом, вывалилось из кокона одеяла, немного подпрыгнуло и уцепилось за заднюю часть бедра обещающего мне «небо в алмазах» нортманна. Мужик завизжал похлеще меня и стал вертеться, пытаясь избавиться от Кота, который летел за ним следом, подчиняясь центробежной силе. Не могу сказать, кто в этот момент был напуган больше – кошак или изрыгающий проклятия человек. Оказавшийся рядом второй разбойник отодрал Кота от главаря, судя по всему с мясом, и швырнул в сторону, я дёрнулась было, но…

Сзади послышался шум, словно кто-то продирался сквозь заросли, я хотела обернуться для того, чтобы встретить опасность лицом к лицу, но не успела. Почувствовала удар по голове, ноги подкосились, и вот я уже лежу на земле. То, что происходило дальше, я не видела, только лишь сквозь туман слышала обрывки слов:

- Достаточно… не трогайте её… так лучше… уходим…

«Так вот где был наш возчик из коляски… обходил поляну по кругу... а хорошо он меня приложил»!

Мне почудилось, словно кто-то подошёл ближе ко мне, хмыкнул, и даже подумалось, что Францишка – горничная леди Полины, была в сговоре с нападающими, с возчиком купно, потому что я, плавая в тумане, слышала, как отдавались приказы женским голосом, чувствовала, как меня волокут куда-то… Скорее всего, так оно и было, и Францишка была одной из нортманнов, поскольку это нападение было не чем иным, как спланированной акцией, цель которой заключалась в том, чтобы похитить леди Полину.

Что было потом – не знаю… поняла только, что удерживать себя на краю сознания больше не могу, так что благополучно отключилась…

Возвращение в реальность было крайне медленным и неохотным… я почувствовала, что лежу на чём-то мягком, и кто-то зовёт меня по имени:

- Полина! Полина! Вы слышите меня?

В голосе было столько требовательности, что я непроизвольно отказалась выныривать из своего бессознательного состояния, перед глазами проплывали разноцветные пятна, во рту был привкус железа, голова кружилась очень сильно, подступала тошнота, да и вообще… чувствовала я себя препаршиво…

«А хорошо мы вчера с ребятами встретились…вон, как меня колбасит» - мелькнула у меня в голове мысль, но думать было больно, так что я бросила это бесполезное занятие, в голове промелькнуло напоследок: «Чёрт! Так как же так! У меня ведь было последнее китайское предупреждение от нашего мастера… если не смогу подняться, он прогул поставит… и выговор… редкий гондурас…».

Дальше додумать не смогла, последняя вспышка боли озарила мой воспалённый мозг радужными кругами, и я провалилась в спасительную темноту.

***

Якоб

Якоб Брайан Лейтон с тоской смотрел, как члены их небольшого отряда нетерпеливо ёрзают в собственных сёдлах, норовя поскорее покинуть внутреннюю площадку замка лордов Харнер. Да что же это такое? Сколько ещё братец будет разыгрывать из себя дурачка перед своими собственными солдатами? Вон, Эдмунд уже лыбится, как полудурок, да и Хьюго прикрывает лицо рукой!

Молодой человек угрюмо смотрел, как его младший брат, Ричард, нарочит медленно и словно нехотя осматривает свою лошадь на предмет камней, которые могли бы попасть в подкову. Их друг, Марк Харнер, только посмеивался, наблюдая за этими нехитрыми манипуляциями:

- Зря надеешься, дружище! Моя сестрёнка нынче не выйдет на балкон, так что завязывай жевать сопли, тем более что у нас впереди малоприятное путешествие в горы.

Ричард покраснел, резко вскочил в седло и бросил, что он готов к тому, чтобы выехать из замка лордов Харнер.

Якоб только вздохнул – ну как же можно быть таким влюблённым дурачком! Конечно, невеста Ричарда – малышка Эйлис Харнер, была прехорошенькая, только больно уж робкая и тихая. Так что, отчасти, Якоб понимал своего брата, который говорил о своей невесте с придыханием, отводя глаза, да и вообще, выглядел редким придурком.

Вообще, Якоб неоднократно сообщал своему младшему брату, что он крепко смахивает на идиота, когда речь заходит об Эйлис, но это не означает, что он не укоротил бы язык любому, кто высказал бы подобные мысли о Ричарде в присутствии самого Якоба.

Глава 5

Глава 5

У самого Якоба давно была невеста, его родители были намерены женить его по сговору, но он никогда не видел свою суженую, впрочем, как и её родителей. Не то, что бы ему было всё равно, но… он не проявлял подобного интереса, и всё… К чему? Вот, придёт время, тогда и познакомиться с ней.

Якоб смутно припоминал, как лет десять тому назад отец носился с мыслью о том, чтобы породниться с одним из старых кланов Дейтона, и позже заключил предварительный брачный договор… вроде бы, даже к пользе клана…

Якоб мысленно вздохнул… ну, конечно – «ради благополучия клана»! Эти слова Якоб слышал с того момента, как вообще начал понимать слова, обращённые к нему. Отец Якоба – Даниэль Чарльз Лейтон, третий лорд Гленарван, совершал все свои поступки, соотнося их с одной константой