В бурях нашего века. Записки разведчика-антифашиста - Герхард Кегель

Я был искренне удивлен, когда через несколько лет случайно повстречался на Фридрихштрассе в Берлине с его сыном, который вместе со мной окончил школу им. Герхарта Гауптмана в Бреслау. Теперь на нем была парадная форма офицера СС среднего ранга. Эта встреча оказалась для меня совсем некстати, я направлялся на нелегальную явку. Но он уже узнал меня и во всю глотку приветствовал возгласом: «Хайль Гитлер! Ведь ты же Герхард Кегель из Бреслау! Давай выпьем вместе по стаканчику вина!» Мне стоило немалого труда убедить его в том, что у меня назначена срочная встреча по служебным делам и я никак не могу пропустить ее. В конце концов мне удалось отделаться от него. Но, расставаясь с ним, я ради осторожности сел в электричку и проехал несколько остановок, сменив затем маршрут. И лишь окончательно убедившись, что за мной никто не следил, я направился на условленную нелегальную встречу.

МОЙ ПУТЬ В ПОЛИТИКУ. РЕШЕНИЕ НА ВСЮ ЖИЗНЬ

По окончании школы для меня началась, так сказать, серьезная жизнь. Я, собственно, намеревался поступить на учебу в университет Бреслау или в Высшую техническую школу. Тогда я еще окончательно не решил, пойти ли мне на естественное и научно-техническое отделение или изучать право и общественно-политические науки. Но пока что подобные размышления являлись чистейшей фантазией, ибо, как я ни прикидывал, для меня пока не было пути для получения высшего образования.

Мой старший брат, которому родители, идя на большие лишения, дали возможность поступить в вуз, был еще далек от завершения учебы. Несколько марок, которые он зарабатывал репетиторством и немногими уроками по физкультуре, являлись лишь каплей в море. Родители при всем желании не могли больше позволить себе подобную роскошь, даже после окончания учебы брата, чего к тому же надо было ждать еще два года.

Содействие Дрезденского банка моему политическому образованию

В этой ситуации мне чрезвычайно повезло – осенью 1926 года я неожиданно получил предложение поступить учеником в филиал Дрезденского банка в Бреслау и изучать там торговое дело. Сначала мое жалованье составляло 45 марок в неделю, но через полгода его должны были повысить до 65 марок. Вместе со мной на работу в банк учениками приняли около десятка выпускников других школ Бреслау. Заведующий отделом кадров пытался убедить нас в том, что для каждого служащего, получившего подготовку в Дрезденском банке, открыты все пути к успеху в жизни.

Для меня этот «путь к успеху» начался в экспедиции, где я в течение нескольких недель занимался упаковкой, запечатыванием и франкированием отправлений ценных бумаг, а иногда и денег. Затем меня направили на какое-то время в почтово-телеграфную кассу, оттуда – через несколько промежуточных этапов в отделе учета основных фондов – в контокоррентную бухгалтерию и наконец даже в главную кассу и центральную бухгалтерию. Там готовились определенные суточные балансы для центрального банка в Берлине. В них содержались важные индексы итогов деловых операций разбросанных по всей Силезии филиалов банка и его дополнительных касс. Эти суточные балансы ночью передавались в Берлин и ежедневно в 8 утра уже были на столе генерального директора; на их основе принимались решения.

Во время работы в отделе основных фондов мне иногда приходилось сопровождать биржевого представителя Дрезденского банка на городскую биржу Бреслау. Поначалу все, что там происходило, казалось мне хаотическим и непонятным. Потребовались какое-то время и разъяснения специалистов, чтобы я стал разбираться в сути биржевых процессов. И наконец мне удалось в течение примерно двух месяцев поработать в одной из городских депозитных касс банка. Эти небольшие отделения обслуживали большую часть всей клиентуры банка.

Должен сказать, что такое, хотя и весьма неполное пока, знакомство с механизмом, приводящим в движение капиталистическое общество, становилось для меня все более интересным. Но получить об этом полное представление и проникнуть в действительно интересные сферы для ученика, как и для обычного банковского служащего, было практически невозможно. Среди принятых вместе со мной выпускников школ я являлся единственным, кому посчастливилось в течение примерно полутора лет познакомиться с десятью – двенадцатью отделами и областями деятельности банка. Большинство оставалось в течение трех – пяти месяцев в каком-нибудь одном отделе, так и не получив за время учебы более широкого представления о деятельности банка. Мне удалось поработать, хотя и недолго, в столь большом числе отделов лишь потому, что я, ознакомившись в течение четырех-пяти недель с одним отделом банка, обращался к директору по кадрам и просил его о переводе в другой отдел.

Скоро я стал действовать ему на нервы своими частыми просьбами. Когда он мне прямо сказал об этом, я спросил его, имеется ли какой-нибудь план обучения выпускников школ банковскому делу. У меня такое впечатление, заметил я, что Дрезденский банк совсем не желает готовить образованных, всесторонне развитых и хорошо информированных банковских служащих. Более того, мне кажется, что речь идет о том, чтобы получить дешевую рабочую силу, дав ей лишь поверхностные знания, чтобы потом заменить состарившихся работников.

Как я узнал к тому времени, одновременно со все более увеличивавшимся приемом в банк учениками выпускников школ многие старые служащие банка, имевшие право на получение нормального жалованья согласно тарифу и надбавок за стаж, получали «синие конверты», то есть их выставляли на улицу. Выпускник школы – а в Дрезденский банк принимались лишь выпускники с хорошими аттестатами – через несколько недель стажировки вполне мог уже выполнять рутинную работу служащих банка, получавших полное жалованье, – эта работа нередко носила односторонний характер и не всегда требовала большой образованности. Использование учеников было весьма прибыльным делом: представьте, что они заменяли, скажем, 100 штатных служащих банка, получавших 300–350 марок в месяц и стоивших ему в целом 360–600 тысяч марок в год.

Лишь в сфере деятельности филиала Дрезденского банка в Бреслау в ходе рационализации и широко задуманного «процесса омоложения» тогда подлежали увольнению 200–300 старых банковских служащих. В то же самое время, как стало мне известно, на работу было принято около 100 учеников, по возможности с аттестатами зрелости. Ученикам платили в месяц 45–65 марок. Эти рационализация и омоложение состава служащих принесли банку миллионные барыши. Даже закончив учебу, младшее поколение «омоложенного» таким путем состава служащих получало лишь начальный оклад. Кроме того, оно уже настолько вошло в курс дела, что старых сотрудников можно было отправлять на улицу и принимать на работу новые поколения учеников.