Восемнадцать Безбожных лет - Лианна Гейл

– Это моя дочь, я хочу, чтобы к ней ты тоже обращался, как к госпоже.

– Хорошо, хозяин, – покорно ответил Кай. Лианна вся вспылила, но промолчала.

– Ты хочешь, чтобы он стал твоим пажом? – обратился Горвей к дочери. Та, подумав пару секунд, и взглянув в дерзкие глаза мальчишки, выплюнула ему в лицо: «Хочу!»

– Как скажешь. Тогда с этого дня этот мальчик будет везде сопровождать тебя, и выполнять все твои приказы. Ты понял, Кай?

– Да, господин, – спокойно ответил юный паж.

– Хорошо. Сейчас слуга покажет вам вашу комнату. Идите и отдохните, завтра утром вы приступите к своим обязанностям.

Детей гурьбой вывели прочь. Лианна смотрела им вслед, сверля взглядом спину уже ненавистного ей Кая, и думая: «Ничего, я выбью из тебя эту спесь, несносный наглец!»

На следующий день Горвей подарил дочери второй свой дар: с материка он привёз изумительно красивого, породистого, вороного жеребца. Конь бил копытом, рычал, словно лев, не подпуская к себе никого, но барон считал, что это как раз подходящий подарок для Лианны, если она хочет научиться покорять своей воле. Девочка с восхищением глядела на коня. Раньше она ездила только на пони, покладистом и скучном. Этот же зверь, разгоняющий своим ржанием слуг, оказался ей по нраву. Ему было около двух лет, ему ещё только предстояло вырасти, но уже сейчас он поражал своей дикой, свирепой грацией. Широкая спина блестела от пота, грива вздрагивала на изогнутой, лебединой шее. Он храпел и рвался, будь у него крылья, он, должно быть, взлетел.

– Он просто потрясающий, отец! – воскликнула Лианна, подходя ближе, без страха глядя в глаза лошади. Та смотрела подозрительно и злобно. Барон улыбнулся.

– Его зовут Буран. Если ты не сможешь приручить его и совладать с ним, он останется таким же диким и непокорным.

– Я смогу, отец! – уверенно ответила Лия.

В стороне гурьбой стояло несколько детей, в ужасе и восхищении разглядывая страшного коня. Кай тоже был тут. Лианна взглянула на него, надеясь увидеть и в его глазах страх, но со злостью поняла, что кроме любования красотой лошади в его глазах нет ничего. Девочка фыркнула.

– Паж! – крикнула она, стараясь придать голосу больше пренебрежения. Кай послушно подошёл.

– Да, госпожа?

– Скажи, кем были твои родители?

– Я не знал своих родителей. Я вырос в приюте, госпожа.

– Ха, так ты, наверное, и верхом то ездить не умеешь! – Лианна не скрывала презрения и усмешки, надеясь задеть его. Губы Кая дрогнули тонкой улыбкой.

– Умею, моя госпожа. Меня отправляли работать и на кухню, и на конюшню, и в кузню. Так что верхом я не уступил бы и вам. Да и многое другое я умею лучше вас.

Барон засмеялся дерзости мальчика, видя, как зарделась от негодования дочь. Лианна, взглянула на отца с недоумением, не понимая, неужели он поощряет такое поведение слуг?

– Это мы ещё посмотрим, – пообещала она, отворачиваясь.

Ей было и больно, и обидно. И она почувствовала, что пока не покорит этого Кая, то не сможет спать спокойно.

Глава четвёртая. Паж

Новым маленьким слугам быстро нашлась работа. Они помогали и на кухне, и в оружейной, и в кузне. Мальчишек часто посылали в город по всяким мелким поручениям, девочки в основном трудились в замке, учась у горничных и служанок. И всем этим детям позволялось играть с Лианной. Даже для самой девочки это было странно, ведь раньше её окружали только взрослые. Но ей так хотелось наконец завести приятелей по играм, что она всеми силами старалась занять детей. И вскоре, несмотря на смущение и страх перед юной госпожой, её новые питомцы стали ей ближе, хотя и продолжали сохранять дистанцию. Вместе они бегали по замку, играли в прятки, Лия показала им все укромные местечки, показала все лазы и ходы, про которые знала. Играть в куклы с девочками она и не собиралась, это было ей не интересно, поэтому она в основном играла только с мальчишками, притворяясь, будто они рыцари и воины, завоеватели и разбойники, моряки и охотники. Проносясь шумной гурьбой по двору, они всегда представляли собой пёстрое, разномастное зрелище: мальчишки разного роста и возраста, возглавляемые рыжей, словно лиса, невысокой девчонкой, одетой, однако, тоже как паренёк. С появлением друзей-мальчиков, Лианна совершенно перестала надевать платья, решив, что в них слишком трудно бегать и лазать.

И везде, во всех играх и на всех уроках, в любой час с ней был Кай. Одного его она отправляла по всем поручениям, заставляла выполнять свои приходи. Во всех играх он был грушей для битья, если её маленькой армии нужно было победить врага, им становился её паж. Но Кай, казалось, никак на это не реагировал. Всегда покорно исполняя её приказы, он этим неимоверно злил Лианну, заставляя её постоянно придумывать всё новые и новые способы унизить его. И вскоре и для всех остальных детей он стал козлом отпущения. Не было дня, когда кто-нибудь не пытался задирать его, но, в отличие от оскорблений, которые он слышал своей госпожи, Кай не терпел, когда кто-нибудь из детей выказывал к нему неуважение. Любой обидчик, открывая рот, рисковал быть вдавленным в землю несколькими тяжёлыми, беспощадными ударами кулаков пажа. Он нападал быстро, словно волк, безмолвно и свирепо, заставляя любого из мальчишек кричать и вырываться. Лианна, видя расквашенные носы приятелей, пыталась приказать Каю не сметь их трогать, даже если они злословят на его счёт, на что он холодно ответил: «Твои оскорбления я буду терпеть сколько угодно, госпожа. Но терпеть оскорбления от других – это приказать не в твоей власти». Единственное, чем смогла ответить ему Лия – очередной тяжёлой пощёчиной.

Презираемый всеми сверстниками, постоянно вынужденные сносить нападки Лианны и обороняться от других детей, Кай, всё же, был выделен среди них, возвышался над ними, ведь ему, как пажу Лии, позволялось учиться вместе с ней. На всех её уроках с Арахтом он был с ней, когда госпожа училась фехтовать – он был её противником. Когда ей всё же удалось приручить Бурана, Кай вместе с ней ездил верхом, учась держаться в седле на высокой серой в яблоках лошади. Будучи постоянно вместе, они вынуждены были постоянно противостоять друг другу. Лианна больше всего на свете хотела сломить его, заставить полностью, беспрекословно подчиниться ей и признать её! Она хотела, чтобы он стоял перед ней всегда со склонённой головой, глядел на неё со страхом и благоговением, как остальные слуги. Но вместо этого всегда получала отпор, гордый взгляд и величественно расправленные плечи, словно перед ней был не мальчишка, подобранный в приюте, а настоящий король. Сколько раз она подавляла в себе желание плюнуть ему в лицо словами о том, что она то Бог! Что её ждёт великая миссия, а он всего лишь жалкий человек, не более чем букашка! Но помня приказ отца, она молчала. Никому нельзя было знать…

Барон Горвей, видя, какой растёт его дочь, довольно улыбался в седеющую бороду. Беспрекословно подчиняющаяся ему и подчиняющая себе, гордая, сильная и надменная. Когда ей исполнилось четырнадцать лет, одного её взгляда хватало, чтобы превратить провинившегося слугу в жалкий комок страха. И он всегда повторял ей: «Помни, кто ты есть. Помни, что они твои слуги, а не друзья». Да, она была рождена повелевать. Вбив в неё дисциплину, Горвей любовался её покорностью отцовским приказам. Арахт учил её языкам и грамоте, счёту, преподавал ей историю. Книги она поглощала с жадностью, словно боясь чего-то не успеть, упустить что-то важное. Но всё же, самыми её любимыми занятиями были фехтование и верховая езда. Она отлично держалась в седле. Её конь Буран, когда Лия садилась на него, из демона превращался в ручного пса, покоряющегося любому её приказу. А держа в руках меч, она точно танцевала, извиваясь, словно кобра, кольцами вьющаяся вокруг противника.

Но всё же, Кай оставался тем единственным противником, которого она никак не могла покорить. Вместе с ней он фехтовал, но, в отличие от других детей, отказывался поддаваться ей, и даже если проигрывал поединок, всегда упрямо поднимался вновь, готовый сражаться дальше. Его упорство не давало Лианне спокойно спать по ночам. В этом мальчишке она видела единственное, над чем она была не властна, единственное препятствие к тому, чтобы стать достойной дочерью для своего отца. И делом всей её жизни стало сломить его.

Лианна к пятнадцати годам превратилась в симпатичную, жёсткую и гибкую, как лук девушку, худую, поджарую. Она затягивала свои огненные волосы в тугую косу, отчего её красивое лицо вдруг становилось холодным и каменным. Она изумительно держалась в седле, но ни танцевать, ни даже грациозно двигаться, как подобает молодой леди, она не умела. Вместо этого по замку резко отщёлкивал стройный стук её сапог.

Но стоило ей только сесть в седло, как Лия начинала чувствовать себя в своей тарелке. Пренебрегая платьями, она, как и в детстве, продолжала носить мужской костюм, лишь по случаю наряжаясь, чтобы казаться благороднее перед отцом. Сидя же верхом, укрытая плащом, задвинув кожаные сапоги в стремена, она позволяла себе дышать свободнее, пуская коня галопом. Со сворой своих товарищей они объехали весь остров, исследовали все леса и пещеры, все заводи и болотца. Отец часто брал Лианну на охоту, но в эти моменты она чувствовала себя слишком скованно, чтобы наслаждаться изумительными полями и долинами, окружающими её. Отправляясь же в эти путешествия с товарищами или с Каем, Лия хоть ненадолго забывалась.