Зверолов - Владимир Поселягин

Но главное не это, я разрабатывал операции по британцам. Они уже на нервах, слепому ясно, что мы близки к разоблачению преступника, а британцы этого допустить никак не могли. Это вон нью-йоркские полицейские умылись и с позором уехали к себе, а британцы продолжали делать вид, что работают по поиску маньяка, гадя нам исподтишка. Короче говоря, они собирались по нашим разработкам первыми взять преступника. Но вот только как это сделать, если мы не сообщаем мелких деталей и папку с нашими выводами Роземблюм носит с собой? Разработать план по изъятию документов? Вряд ли. Подкупить одного из русских следователей? А вот это возможно. Но кого? Конечно же, самого молодого, который хоть и на посылках, но зато знает всё, что нужно. Тем более этот молодой три дня из четырех плотно работал, а вчера погулял по улицам Парижа, не отходя далеко от отеля, заглядывая в магазинчики и с горестными вздохами рассматривая цены. Явный клиент для вербовки.

Вчера я в течение полутора часов погулял в одиночку вполне благополучно, последняя пресс-конференция должна была подстегнуть наших противников, и думаю, при сегодняшнем гулянии что-то да будет.

Никто, кроме меня, обо всем этом не знал. У меня были свои планы и свои цели. Сообщу нашим по факту. Мол, вот, завербовать хотели, а дальше направлю их мысли в нужное русло. Тем более у меня было чем их заинтересовать, после чего они обо всем забудут и дадут мне заниматься своими делами.

В прошлой жизни я с дочкой был в Париже, только жил в отеле на другом конце города. Так вот, среди развлечений были и экскурсии. Мы с дочуркой как раз из аквапарка пришли, а тут собирали группу на осмотр достопримечательностей. Поэтому быстро переодевшись, мы последовали в автобус. И надо сказать, не разочаровались, было очень интересно.

Так вот, к чему я это всё веду. На одной тихой улочке мы остановились у одного жилого здания, стиснутого по бокам другими домами. Для меня стало шоком, когда гид сообщила, что в этом доме с начала пятидесятых годов была резидентура британской разведки, ликвидированная французскими спецслужбами в шестьдесят седьмом году. То есть в следующем году. Так эти фантики бестолковые взяли и открыли в этом здании дом-музей в середине семидесятых, как будто им других достопримечательностей Парижа не хватало. Причем полностью реставрировав всю обстановку, аппаратуру и даже установив восковые фигуры разведчиков. Мы там на сорок минут зависли, разглядывая, как работали разведчики прошлого. Дочка даже в шифровальный блокнот радиста заглянула. Не поняла каракули и стала с интересом изучать радиопередатчик. Под конец гид заявила, что этот музей очень любят посещать британские туристы. Я ржал.

Вот и получалось, что я на отлично знал обстановку в этом доме, про сам дом и то, что там резидентура разведки британцев. Но как сообщить об этом нашим? Мне нужно зарабатывать очки, а эта операция точно войдет в анналы успешных операций советской разведки. То есть я не мог прийти и сообщить о том, что там-то и там-то засела разведка противника. Одним словом, мне нужен будет «говорун». Именно для этого я и разработал отдельную операцию, подталкивая британцев к вербовке.

Они еще не знали, что их ждет дальше.

Кто-то подумает, что вот я какой патриот, даже за границей действую в интересах страны. Это в какой-то степени действительно так, но… не совсем. Причина всех этих телодвижений — банальная нехватка денег. То есть я всё это разработал, чтобы заработать на британцах. Нашей разведке хватит захваченных разведчиков, их аппаратуры, шифроблокнота, а я довольствуюсь всего лишь деньгами. У меня, вон, дочки дома не кормленные ждут. Как я к ним без подарков приеду? А если вспомнить про остальных родственников?.. У-у-у… Короче, британцев на деньги я собирался опустить конкретно. И пусть только посольский, что был из нашей конторы, попробует что вякнуть на эту тему. Я собираюсь твердо стоять на своем, что личные трофеи священны. Да и вообще, пусть докажут, что я их брал.

Закончили мы, как всегда, в семь вечера. Пока парни собирались, я спустился на первый этаж и подошел к большому аппарату по продаже шоколада. Мелочь у меня была, поэтому, кинув две монетки, я взял в приемнике плитку горького шоколада.

Повернувшись ко входной двери и вскрывая упаковку плитки, я только улыбнулся. У входа стоял знакомый старший жандарм, с которым у меня была встреча на Марсовом поле. Тот сперва недоуменно разглядывал меня с ботинок до фуражки и обратно, потом на его лице проступило понимание. Он коротко кивнул, так же улыбнулся, как и я, и направился к стойке с дежурным. Судя по его ноше, он доставил пакет с новыми данными из своего участка. Передав пакет и расписавшись в журнале приема, жандарм прошел мимо, так же коротко, но приветливо кивнул, поглядев, как я ем шоколад, и вышел на улицу.

Тут вниз спустились наши. Я честно поделился остатками шоколада, в этом не было ничего странного — национальная черта, и мы вышли на улицу, направляясь к стоянке машин, где ожидал наш транспорт.

— Черт, — тихо пробормотал идущий рядом Роман. Остальные шли в трех метрах впереди и нас не слышали.

— Ты чего? — так же тихо спросил я у него.

— Смотри, там у мотоциклов знакомый жандарм стоит.

— Да я его уже видел, — ответил я, но всё же посмотрел, куда сказал Роман.

У ряда мотоциклов действительно стоял жандарм и что-то говорил мотоциклистам из нашего сопровождения. О чем шла речь, понять не составило труда. Он тыкал в нас пальцем, и от французов доносился смех. Видимо, жандарм делился опытом своей встречи с русскими.

— Да, это действительно проблема.

Нам пришлось выложить почти всё, что с нами произошло в тот первый день в Париже. Даже про Эйфелеву башню, хотя нам там деться некуда было, фотографии нас сдали. Но вот про жандарма мы умолчали как о мелочи.

Догнав Роземблюма, я попросил:

— Командир, мы можем поговорить?

— Что-то очень важное? — заинтересовался он.

— Скорее неожиданное… в будущем. Неприятности это вряд ли принесёт, но лучше вам знать, чтобы отреагировать в будущем.

— Секретное?

— Уж точно нет.

— Садись в мою машину, там и поговорим.

Один из следователей пересел в нашу машину, где обычно сидел я, а я занял его место.

Когда мы отъехали и сопровождение заняло свои места, Роземблюм спросил:

— Ну что там?

— Я не всё рассказал про нашу прогулку у Эйфелевой башни.

— Так и знал, что эта история добром не кончится, — сердито ударив рукой по приборной панели, воскликнул старшой. — Рассказывай.

За пару минут, со своими комментариями я выложил всё, что предшествовало нашей встречи с жандармом, и что после этого случилось.