Очищение - Софи Оксанен

Голове Зары стало легко после стрижки, казалось, что кожи коснулась весна, контрастируя с глухой, закрывающей шею фланелевой ночной рубашкой. Носки, пропитанные спиртом, которые прошлым вечером неприятно холодили ноги, теперь стали теплыми, запах мыла еще ощущался в носу. Зара улыбнулась. Из-за занавески проглядывал солнечный луч, и занавеска была именно такой, какой она ее себе представляла. Ей постелили на диване в передней. Задняя комната была так наполнена травами и овощами, разложенными для просушки, что в ней не оставалось места, чтобы лечь. Пол, кровати, полки и столы были накрыты газетами и сверху заполнены календулой, полевым хвощом, мятой, тысячелистником и тмином. На стенах висели мешки с нарезанными ломтиками сушеных яблок и с сухарями из черного хлеба. Маленькие столики перед окном были заставлены выдерживающимися на солнечном свету настойками. Одна из банок как будто бы бродила, Зара невольно отвернулась.

Воздух в этой комнате был настолько тяжелым, что в ней вряд ли удалось бы заснуть. Алиде постелила себе на половике перед дверью в заднюю комнату, осторожно сдвинув овощи и освободив на полу для себя пустое местечко. Хотя Зара предлагала лечь там, говоря, что это место больше подойдет ей, Алиде не согласилась, вероятно, боясь, что та будет во сне ворочаться и помнет травы. Запах лекарств чувствовался даже в передней комнатке, но не сильно. Там было несколько пустых банок и на гвоздях возле печи висело несколько сеток чеснока. К радиотумбе были прислонены подушки. Кружева замусоленных белых наволочек пожелтели, но сами подушки белели в сумрачной комнате. Перед тем как пойти спать, Зара тайком посмотрела на них. На каждой были вышиты именные знаки, ни на одной подушке не было одних и тех же.

Дверь в кухню, где доваривались свиные ушки, была закрыта, но радио работало так громко, что слышалось в комнатке Зары. По радио рассказывали, как год назад упала Варшавская радиомачта. «Это самое высокое сооружение всех времен достигало в высоту шестьсот двадцать девять метров». Зара подскочила в постели. Сердце у нее забилось.

— Алиде?

Не получив ответа, Зара выглянула в окно, ожидая увидеть там черную «Волгу» или «BMW». Но во дворе не оказалось ничего необычного. Она напрягла слух, чтобы уловить что-то настораживающее, но слышала лишь шум своей крови, радио, тиканье часов и еще скрип досок пола, когда она стала красться к кухонной двери. Не сидят ли там за столом Паша и Лаврентий и преспокойно пьют чай? Поджидают ли они ее? Это как раз в их духе, дать ей спокойно проснуться и прийти на кухню, ничего не подозревая. Разве это не было бы, по их мнению, чертовски блестящим ходом? Они бы сидели, опираясь на край стола, курили и перелистывали газеты. И ехидно заулыбались бы, как только Зара войдет в кухню. Алиде заставили бы сидеть тихо между ними, старую женщину, слезящиеся глаза которой были бы расширены от страха. Хотя и трудно было представить Алиде с таким выражением лица. Зара открыла дверь. Она поддалась с трудом, издавая скрип. К счастью, кухня оказалась пустой. Никаких следов Паши и Лаврентия. На столе лежала тетрадь Алиде с рецептами, раскрытая газета и несколько бумажных крон. Кастрюля со свиными ушками кипела, исходя паром. Пол перед тазом для умывания был мокрым, сам тазик пустым, так же как ванна, которая была доверху наполнена ведрами и ушатами. Алиде нигде не было видно. Вдруг входная дверь скрипнула и девушка замерла, глядя на нее. Не они ли пришли?

Вошла Алиде.

— Здравствуй, Зара. Удалось, наверно, поспать всласть.

Алиде поставила на пол ведро с водой.

— Что это такое? Что ты сделала с волосами?

Зара села за стол и тряхнула головой. Щетина кололась, шею холодило.

Рядом с сахарницей лежали ножницы. Она схватила их и начала состригать ногти. На клеенку падали обрезки ногтей, будто красноватые половинки луны.

— Мы, конечно, придумаем, как покрасить твои волосы. Ревень придает красноватый оттенок.

— Все равно.

— Оставь свои ногти в покое. У меня где-то есть пилка. Приведем их в порядок.

— Не надо.

— Зара, не бойся, твой муж не найдет тебя здесь. Да и как бы он смог? Ты ведь можешь быть где угодно. Выпей кофе и успокойся. По утрам я варю настоящий кофе.

Алиде наполнила чашку девушки из гейзерной кофеварки и начала вынимать свиные ушки на тарелку с помощью шумовки, иногда поглядывая на то, что Зара делает с ножницами. Покончив с «маникюром», Зара стала размешивать ложкой желтоватый сахар. Кончики пальцев были на ощупь чистыми и голыми. Успокаивающе действовали шум холодильника и похрустывание сахара. Нужно ли ей постараться выглядеть как можно более спокойной? Или рассказать, каков на самом деле Паша? Что лучше подействует на Алиде и вызовет ее расположение, чтобы она захотела помочь? Или лучше забыть о Паше на некоторое время и сосредоточиться на Алиде? Во всяком случае, надо обдумать все более трезво.

— Они всегда находят.

— Они?

— Муж мой, то есть.

— Очевидно, это не первая попытка убежать?

Ложка Зары перестала мешать сахар и застыла.

— Можешь не отвечать.

Алиде принесла и поставила на стол тарелку со свиными ушками.

— Хочу сказать, что ты в слишком плохом состоянии для того, чтобы быть чьей-то наводчицей.

— Наводчицей?

— Не прикидывайся, милая. Этакий цыпленок, которого посылают обычно, чтобы проверить, что есть в доме ценного. Или их еще оставляют лежать посреди шоссе якобы раненными. Чтобы машина остановилась, и — капут! Прощай машина! Тебе бы явиться сюда после того, как моя дочь приедет.

Алиде замолчала и начала накладывать еду на тарелки, поглядывая искоса на Зару. Она явно ждала, что Зара задаст ей вопрос. Не таился ли в ее речи какой-то подвох? Зара напрягалась при словах Алиде, но ничего особенного не смогла придумать в ответ. И потому она ввернула легкий вопрос:

— То есть как?

Алиде не сразу ответила. Очевидно, она ждала от Зары другой реакции.

— Кроме того, подобных гостей и в деревне хватает, все хотят знать, что в доме припасено. Но я прячу большую часть в молочные бидоны. На виду оставляю лишь пару пакетов кофе. Я не к тому клоню, что в этих бидонах хранится что-то ценное, они пустые, немного муки и макарон ждут, когда дочь заедет. И тогда старенькую маму немножко побалуют.

Зара продолжала помешивать чай ложкой, которая стала бесформенной из-за прилипшего к ней сахара, пытаясь обдумать, что крылось за словами женщины.

— Я просила всего привезти.

И тут Зару осенило. Машина! Дочь Алиде приедет на машине?

— Она приедет на своей машине. Талви обещала привезти новый телевизор вместо старого «Рекорда», что ты на это скажешь? Странно, что теперь появилась возможность провозить эту технику через границу, и притом запросто.

Зара положила себе на тарелку свиное ушко. Нож со стуком ударялся о тарелку и вилка медленно поддевала кусочки. И все время она промахивалась, вилка звякала, руки сжимали приборы, — ей надо бы проделывать это медленнее, не то женщина догадается, что она пытается скрыть дрожание рук. Нельзя казаться слишком воодушевленной, надо одновременно есть и говорить, жевание выравнивает голос.

Зара спросила, куда Талви отправится отсюда, поедет ли прямо в Таллин. Не могла бы Зара доехать с ней до ближайшего городка — кстати, какой это? Ей нельзя ехать поездом или автобусом, так как ее муж сразу узнает, а также милиция. Алиде заметила, что у них в Виру теперь полиция, но Зара все пыталась объяснить, что ей нужно доехать до столицы тайно, если кто-то ее увидит, на том все и закончится.

— Мне нужно только, чтобы меня подбросили до Таллина, и все.

Алиде наморщила лоб. Плохой знак, но Зара больше не могла остановиться, голос ее стал взволнованным, она путалась в словах, перепрыгивала через одни и потом возвращалась, чтобы озвучить пропущенные. Подумать только, машина! Это решило бы все ее проблемы. Когда приедет Талви?

— Скоро.

— Как скоро?

— Может, в эти два дня.

Если Паша не подоспеет раньше, Зара сможет проникнуть в Таллин с помощью Талви. Потом надо будет подумать, как ей дальше попасть в Финляндию, может, в гавани попытаться спрятаться на грузовике, или еще где-нибудь. Как Паша перевозил людей через границу? Багажники автомашин на границе открывали, она знала. Это должен быть грузовик, причем финский, финны всегда легче пересекают границу. Паспорт она не сможет раздобыть, разве что украсть у какой-нибудь финки, ее ровесницы. Одна она не сможет это проделать, слишком трудно. Но прежде всего надо попасть в Таллин. Для этого необходимо, чтобы Алиде встала на ее сторону. Как ей это сделать, как развеять сомнение Алиде, недоверчиво сморщившей лоб? Заре надо успокоиться, забыть о Талви и ее машине хотя бы ненадолго и не провоцировать Алиде своей чрезмерной заинтересованностью. Всевозможные варианты теснились в ее голове, возникали и отвергались, она не могла оценить их, сравнить, взвесить.