Научи его плохому, или как растлить совершеннолетнего - Каролина Клинтон

– Вероятно, у парня просто изменились планы, – терпеливо разъяснила я. – Он у вас совершеннолетний, и посему имеет право продавать по своему усмотрению свою собственность. Это к юристу не ходи. Продал и переехал в другой город. Ждите письма и конфет в посылке.

– И вы меня не понимаете, Машенька, – покачал головой дед. – Ну вот сами-то представьте, как бы вы продали свою квартиру, фирму, переехали в другое место и матери ничего не сказали? Даже записочки не оставили? Даже друзьям ничего не сказали?

«А это вариант!» – воодушевился внутренний голос, давно подбивавший меня свалить от матери подальше.

Я слегка усмехнулась. Вот как раз это я однажды и сделаю.

– Так, Александр Васильевич, – подвела я итог. – Мое мнение – это только мое мнение. Вы ко мне не за этим пришли, верно? Что от меня требуется?

– Разыскать Алешеньку, – твердо ответил дед. – Пусть даже он просто уехал и не пожелал со мной общаться, что невероятно, но тогда пусть он мне об этом сам скажет.

– Разыскать – не гарантирую, – поморщилась я. – За этим пожалсте в детективные агентства. А я могу просто посмотреть что с Алешей, определить причины его побега и что с ним теперь.

– Но позвольте, – старичок от волнения аж привстал, – позвольте, Машенька, мне говорили, что вы однажды делали вызов в подобной ситуации – человек через несколько дней с другого конца страны приехал! Ноги сами его принесли!

– Тогда я помоложе была, – твердо отреклась я. – Сейчас силы уже не те.

Вызов делать я не стану никому. Потому что для этого надо неделю поститься до, и три дня в течение ритуала. Поститься – это не только не есть, но и в телесном плане. Да Денис за полторы недели воздержания от меня сбежит! Вызов хорошо оплачивается, но так рисковать Дэном я не могла. Ну получу я за вызов десятку – и что, утешат меня эти баксы потом?

Простите, но Дэн для меня приоритетнее.

– Что же делать? – устало посмотрел на меня Александр Васильевич.

Я задумалась, после чего сказала:

– Давайте так. Я сейчас посмотрю на картах, все запишу, и договорюсь с кем-нибудь из наших, чтобы они вам помогли. Это в случае, если действительно вызов требуется.

– Как не требуется, конечно требуется, – вскинул он на меня глаза.

Я промолчала. Если Алешенька его, допустим, мертв – то тут только некромант поможет. Но все это только мои предположения, так что, взяв из ящичка первую колоду, я протянула ее Александру Васильевичу.

– Молча перетасуйте, думая о сыне, потом отдадите мне, – велела я.

Он взял, принялся неумело перемешивать карты, они валились из его рук, он суетливо пытался их поднять, но я быстро выхватила их сама. Нервозность какая-то в старичке была.

В конце концов он сдался, отдал мне карты и сказал:

– Да я бы и сам карты поднял, что же вы…

А я уже разложила выпавшие карты и внимательно их смотрела.

«То ли я дура, то ли карты врут», – подумалось мне.

Я вскинула глаза на Александра Васильевича. Он пристально смотрел на меня.

Нахмурившись, я подала старичку другую колоду.

– Перетасуйте-ка, – попросила я.

Его руки принялись споро мешать карты, а сам он с видимым безразличием спросил:

– Машенька, голубушка, а что вы уже увидели?

– Надо уточнить, – задумчиво сказала я и взяла у него колоду.

Прикрыв глаза, я принялась за раскладку на тринадцать. Не глядя вытаскивала карты, выкладывала их полукругом, после чего отложила колоду и принялась анализировать картинку.

– Что-то видите? – нервно спросил дед.

– Вижу, – спокойно ответила я. – С сыном вашим вы расстались пятнадцать минут назад, он вас сюда привез, и ждет на машине неподалеку. Оплатите мне сеанс и убирайтесь на все четыре стороны. Нормальную вы мне сказку рассказали, браво. Я даже поверила.

Дед набычился:

– Да с чего это ты так решила? Я к тебе как к человеку пришел, погадать, а ты мне такое говоришь!

Переход на «ты» меня добил.

– Еще раз говорю – оплатите сеанс и уходите! – железным голосом велела я.

– Погодите, – дед снова перешел на «вы», обмахнул платком лоб и продолжил: – У меня к вам деловое предложение. Это, так сказать, была проверка…

А вот этого ему говорить не следовало. Знал бы он, сколько идиотов видели эти стены, которые хохмы ради приходили сюда. Чтобы унизить меня в моем же доме. Чтобы посмеяться…

– Никаких предложений, дедушка, – холодно сказала я. – И говорите спасибо, что я сегодня в хорошем настроении. Раньше я за такие сказки наказывала.

– Да что ты можешь? – запальчиво крикнул дед.

– За такие сказки у меня наказание одно, – не обращая на него внимания, продолжила я. – Я их реальностью делаю. Придет ко мне такой шутник, пожалуется на несуществующие болячки, и заранее радуется – ах, как я над ведьмой – то посмеюсь! Ужо я ее проучу, как людей дурить. А то не знает, как мне все это тяжело дается. И уносит тогда сказочник все, чего он себе нажелал. Вы, я так понимаю, хотите сына лишиться?

Дед посмотрел на меня изумленными глазами, после чего сменил тему. Он покраснел от гнева и закричал:

– Тогда я платить не стану! За что платить?

– За гадание, – терпеливо объяснила я. – Сто долларов. Я ведь вам всю правду сказала, так что деньги заработала.

– Шарлатанка!!! – заверещал он, схватил шляпу и ринулся на выход.

Я бы его выпустила. Неприятен он мне был, мараться не хотелось. Да вот незадача – Баксюша мой сегодня был здорово не в духе. То ли соседская кошка ему отказала в любви и ласке, толи я забыла подсыпать ему в лоток свежих долларов, но он встал на пороге комнаты, взревел дурниной и выгнулся дугой, встопорщив смоляную шерстку.

– Брысь! – запальчиво крикнул ему Александр Васильевич.

Бакс в ответ так рыкнул, да так полыхнул яростным взглядом, что я и сама забоялась. Волкодав, не меньше!

– Убери кота, шалава! – тоненько завизжал старик.

Я переглянулась с Баксом и твердо заявила:

– Двести долларов!

– Че-его?!!

– Сто за гадание, и сто – за «шалаву», – невозмутимо пояснила я ему. – С котом договариваться сам будешь, он баксы тоже любит.

– Да я тебя! – дедок ринулся на меня, но я была наготове и махнула в него ладонью с заготовленным заклинанием фриза.

Дедок застыл посреди комнаты как памятник самому себе, Бакс его обнюхал и презрительно задрал заднюю лапку.

– Эээ, – осадила я его. – Не увлекайся ролью злой собаки!

Но Бакс, индифферентно задрав мордочку, сосредоточился и все же пописал деду на штанину. После чего с достоинством гавкнул и пошел на подоконник грызть традесканцию.

Я же сходила на кухню, достала припасенную на такой случай бутылку водки, ложку и пошла отпаивать деда. Фриз, по-русски – замораживание – штука серьезная, держится часов шесть—восемь. Снять его можно лишь алкоголем. Посему я ложкой разомкнула губы старика и принялась вливать в него водовку. Вскоре дед со скрипом смог прошепелявить: