Братство Белого Ключа - Франтишек Лангер

Только Колобок умылся и переоделся, как позвонила мама.

— Я сегодня чуть не опоздал, — Колобок нежно прижался лицом к маменькиному лицу (чтобы не сразу заметила, как отделал его вождь кайманов), — но все-таки я успел вовремя, маменька.

ГЛАВА V

БРАТСТВО ВЫСТУПАЕТ В РОЛИ СЫЩИКОВ

азрешите вам представить знаменитого писателя пана Коничека, — сказал как-то дядя Ян.

Ребята до сих пор никогда не видели настоящего, живого писателя. Они были поражены: писатель совсем не походил на гипсовую статую. Усы не топорщатся, волосы не развеваются, а даже совсем наоборот, аккуратно причесаны. Галстук — самый обыкновенный галстук, а не какой-нибудь там пышный бант. А вместо сюртука с фалдами или широкой пелерины — очень элегантный пиджак. И вообще Братство почувствовало себя оскорбленным: зачем только Яркин дядя оставил себе еще один ключ и привел сюда без спросу этого человека?

— У него к вам большая просьба, — добавил дядя.

Ну, если просьба, тогда другое дело. Ребята не сказали этого вслух, но каждый подумал про себя. И писателю было дано разрешение обратиться к ним с просьбой.

— Итак, мои юные друзья, приступим к существу дела. Я писатель и в настоящее время работаю над своей пятнадцатой книгой, которую, надеюсь, вы прочитаете в более зрелом возрасте. Однажды утром я заметил, что у меня засорилась ванна. Тогда я вызвал водопроводчика, пана Вртала. Надо заметить, что я живу на Ригеровой набережной, а пан Вртал — в Бубенчи, что, однако, не мешает мне быть его клиентом. Видите ли, пан Вртал абсолютно надежный водопроводчик — редкое качество в наш век легкомыслия и халатности. Прежде чем продолжать свой рассказ, должен вам сказать, что я ужасный нелюдим, всегда сторонюсь шумного общества, а любовь ближних, семейные узы и верную дружбу мне с избытком возмещает мой песик — короткошерстный фокстерьер, по имени Аминда.

Итак, увидев пана Вртала, Аминда спрыгнула с постели, где она вместе со мною спит, обнюхала водопроводчика, его брюки и, ознакомившись с ними, спокойно улеглась на свое место. Пан Вртал исправил ванну, получил свои пятьдесят крон, и я снова углубился в работу.

Через несколько минут я вдруг почувствовал, что моим ногам стало холодно. Из этого я сделал заключение, что пан Вртал, уходя, забыл закрыть за собой дверь в передней. Увы, не только в передней. Он не закрыл дверь и на лестницу. Я притворил двери и вернулся к работе, но тут мой взгляд упал на постель. Аминды не было! Несомненно, хитрая собачонка воспользовалась небрежностью пана Вртала и в открытые двери улизнула на набережную подышать свежим воздухом. Но бедняжка ведь без намордника. Каждую минуту она может стать жертвой безжалостного живодера! Я как был, в домашних туфлях, без шляпы и воротничка, так и выскочил на улицу.

Возле моего дома есть маленький табачный киоск, и здешняя продавщица — большая приятельница Аминды. Я сразу к ней — не видела ли она моей собачки.

«Разумеется, видела, маэстро, — отвечает мне барышня. — Полчаса назад из дома вышел какой-то господин, — и она описала наружность, совершенно совпадающую с наружностью пана Вртала. — К нему подошел человек в потертом костюме и круглой твердой шляпе. Через некоторое время из дому выбежала и ваша Аминдочка. Она присоединилась к человеку в потертом костюме и весело отправилась за ним следом. Боже мой, мне даже в голову не пришло, что у маэстро уводят его милую собачку!»

Я быстро переоделся и, полный надежд, отправился к пану Врталу на Бубенчи.

«Где моя собачка, пан Вртал?» — спросил я, входя в дом.

Пан Вртал посмотрел на меня с недоумением.

«Мне сказали, — продолжал я, — что к вам возле дома подошел какой-то человек в котелке…»

«Боже мой! Это же пан Новак. Действительно, за ним тащилась какая-то собачка. Но я решил, что это его собственная».

«Скажите хоть, где живет пан Новак, а уж собаку я найду сам».

К несчастью, пан Вртал и сам не знал, где живет пан Новак. Он лишь два раза беседовал с ним в погребке «У золотой кружки» на Летной улице, где они вместе играли в кегли. А сегодня пан Новак остановил его на улице и попросил в долг пять крон. Потом они расстались. А где живет этот человек, чем занимается, об этом пан Вртал не имеет ни малейшего понятия. Знает только, что фамилия его Новак и что он откуда-то с Летной или Голешовиц. Правда, у него есть еще одна особая примета — не хватает указательного пальца на правой руке, что, впрочем, не мешает ему играть в кегли. И вот, мои юные друзья, в удрученном состоянии духа я вернулся домой.

Пан Коничек на минуту умолк, предаваясь скорби, а затем продолжал свой рассказ. Как он отправился в полицейское управление, чтобы узнать там адрес пана Новака, проживающего не то на Летной, не то на Бубенчи. Как пришел в ужас, когда ему сообщили, что «Новак» — самая распространенная чешская фамилия и что в обоих вышеперечисленных районах проживает пятьсот двадцать семь Новаков. Об отсутствии у одного из них указательного пальца полиции ничего не известно. Неужели придется обойти пятьсот двадцать семь квартир? Ведь это целый город!

Но пан Коничек не сдавался.

Заявил о своей пропаже в полиции. Обошел все живодерни. Напечатал в пяти газетах объявление о пропаже фокстерьера: «Вознаграждение 200 крон!» Даже поручил поиски своего утерянного друга сыскному агентству. Но все это он предпринял уже ровно неделю назад, а об Аминде до сих пор ни слуху ни духу. И вот теперь пан Коничек бродит днем и ночью по Летной и Голешовицам, заходил даже в погребок «У золотой кружки», но хозяин уже давно потерял из виду Новака без пальца.

«По всей вероятности, он сидит в тюрьме», — пояснил он.

— Может быть, вы, ребята, поможете пану Коничеку, — добавил дядя Ян. — Впрочем, я и сам не знаю, как. Может быть, обшарить получше несколько кварталов. Ведь нельзя же все время собачку держать взаперти. А дюжина глаз лучше двух.

Ребята ничего не ответили. А что ответишь? Только Штедрый, сдвинув шапку на затылок, что-то лихорадочно обдумывал, грызя с ожесточением сорванную ветку. Он прочитал уйму детективных романов, знал наизусть все подвиги Клифтона, Эмиля-сыщика, Шерлока Холмса и даже Вахека. Как бы в таком случае поступили Клифтон, Эмиль, Вахек или любой другой знаменитый сыщик?

Конечно, он ответил бы пану Коничеку так, как сейчас Штедрый:

— Мы принимаем ваше предложение.

Ребята взглянули на него с изумлением, удивился и пан Коничек.

— Но сначала мне необходимо посоветоваться с друзьями.

И Братство удалилось на совещание в дальний угол сада.

— Вот будет здорово, когда найдем! — заранее радовался Франтик Иру.

— Я бы не взял на себя такую ответственность, — охладил его пыл Бонди.

Но Штедрый их не слушал. Он все еще посасывал свою веточку, словно это была настоящая трубка сыщика. Потом помолчал, мрачно уставившись себе под ноги, и изрек:

— Прежде всего обдумаем это происшествие. Что нам известно? Пропал пес, короткошерстный фокстерьер. Несомненно, пан писатель объяснит нам, что такое фокстерьер. Затем мы знаем, что его украл один из пятисот Новаков с Летной или Голешовиц. Этот человек носит котелок, и у него не хватает указательного пальца на правой руке. Значит, область поисков уже значительно суживается. — Штедрый сказал все это с величайшим убеждением. — Да, по-моему, мы можем взяться за это дело.

— Взяться можно, — согласился Бонди, — но как же ты найдешь собаку?

— Надо опутать преступника незримой сетью, — ответил Штедрый.

Он блестяще знал, каким языком разговаривают сыщики.

— Обычно такую сеть раскидывала полиция. Но полиции в нашем распоряжении нет. Зато в «Эмиле-сыщике» ее раскидывают самые обыкновенные мальчишки. Вот это как раз нам подходит. Соберем ребят с Летной и Голешовиц и попросим их помочь. Этим двум, — и он показал веточкой на дядю Яна и пана Коничека, — пока ни слова о нашем методе.

Штедрый постучал веточкой о каблук — выколотил из трубки пепел — и направился к Яркиному дяде и пану Коничеку.

— Итак, мы принимаем ваше предложение, — оказал он, — но как мы узнаем вашу собаку?

— У меня была фотокарточка, и я снял с нее пятьдесят копий для сыскного агентства. Но там только три сыщика, и у меня на руках осталась масса фотографий. Они здесь, со мной. Самая яркая примета у моей собачки — черный кружочек вокруг правого глаза. Видите, наподобие монокля. А вот это, рядом с ней, — я.

Братство разделило фотокарточки. Совершенно верно: вот фокстерьер, у него действительно «монокль». Пана Коничека тоже можно было легко узнать.

— Далее, нам необходим подробный план Праги, — продолжал Штедрый. — Лучше дайте нам немного денег, и мы тотчас же за ним пошлем. Нельзя попусту тратить время.

Пан Коничек вынул из кармана пятьдесят крон — на план и всякие другие расходы, — и Копейско помчался на Винограды в ближайший магазин.