Братство Белого Ключа - Франтишек Лангер

ГЛАВА I

ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО С БРАТСТВОМ БЕЛОГО КЛЮЧА

рослав Кубат хотел стать писателем. Это не так уж трудно, если только у человека есть уголок, где он может остаться совсем один и там творить. На одной картине Ярка видел, как это делается: длинноволосый юноша сидит в задумчивости за столом и смотрит на чистый лист бумаги. Это поэт. Над ним склонилась белая прозрачная фигура, она целует его в лоб. Это муза. Окно распахнуто, и сквозь него видны высокие фронтоны домов, врезавшиеся в небо. Сразу можно догадаться, что поэт живет в полном одиночестве чуть ли не под самой крышей. Под картиной надпись: «Уединение поэта». Впрочем, муза Ярке ни к чему. Ярка терпеть не может нежностей. Ведь это так неприятно, когда тетушки осыпают тебя градом поцелуев, забывая, что ты уже не маленький. Но ясно одно: сочинять стихи и вообще сочинять можно только в полном уединении.

Но дома Ярка никак не мог остаться один. Правда, Кубаты были людьми состоятельными, занимали квартиру из четырех комнат, но отдельную комнату имела только Елена. Ей уже исполнилось восемнадцать лет. А Ярка спал в отцовском кабинете на диване, если же приходили гости — даже в родительской спальне, как когда-то, в самом раннем детстве. Конечно, можно творить и в кабинете, когда отца нет дома. Но разве это настоящее одиночество? Рядом, в столовой, — мама, в кухне — Анча, и каждую минуту в комнату может зайти любопытная Елена. К тому же все время лезут на глаза учебники и тетради с домашними заданиями — поневоле вспомнишь про учителей. Какое уж тут одиночество!..

Дядя Ян, брат папы, был неженат, и у него не было детей. Но он прекрасно понимал, что нужно мальчишкам. Вот отцы почему-то никогда этого не понимают, хотя они-то как раз и женаты, у них-то и есть дети. Дядя Ян всегда с серьезным видом кивал головой, когда Ярка объяснял, почему он до сих пор не сделал уроки. А в конце апреля, в день рождения Ярки (двенадцатый по счету), дядя Ян принес ему подарок — большой белый ключ.

— Этот ключ я заказал для тебя на нашей фабрике. Он очень легкий, из алюминия, и ты сможешь носить его прямо в кармане. Дарю его тебе вместе со всем, что он открывает. За фабрикой у меня есть старый сад, он уже ни на что не годен. Я только и жду, когда к нему подойдет черта города, а потом продам его под строительные участки. Но пока это настоящий сад. Вот я и подумал: если тебе нужен уголок, где можно побыть совсем одному, то лучшего места на целом свете и не сыщешь. С трех сторон — высокая садовая ограда, а с четвертой — фабричная стена, она еще выше, без единого окошка, совсем глухая стена. На случай дождя есть маленькая беседка. А если что-нибудь понадобится, приходи ко мне прямо на фабрику. Вот тебе ключ. Делай там все, что душе угодно. Пока не начали строить — сад твой.

Так среди прочих подарков — футбольного мяча от папы, полосатой фланелевой курточки от мамы и книжки от сестры — засиял белый алюминиевый ключ. В честь Яркиного дня рождения дома приготовили чудесное угощение. Какое? Большие золотистые воздушные пончики. Кубаты, как я вам уже сказал, могли себе это позволить. Пан Кубат занимал важный пост в банке. У Кубатов было четыре комнаты, они держали прислугу, а Елена училась играть на фортепьяно.

Но мы остановились на пончиках. На этот раз Ярка съел их меньше обычного, но зато спрятал по два в каждый карман курточки. А в карман штанов — ключ. И бегом в свой сад. Ярка жил в новой части Виноград, на Силезской улице. До маленькой фабрики дяди Яна на краю города было добрых четверть часа ходьбы. Это если идти с отцом. Сам Ярка добегал туда за десять минут.

Как же добраться до сада за дядиной фабрикой?

Сначала — быстрым шагом, по старым улицам, мощенным аккуратными плитками, после — бегом, по новым, которые только еще покрыли щебнем. Потом — рысью, вдоль будущей улицы, ее можно угадать лишь по отдельным домам с голыми, без штукатурки, стенами; между домами — проемы. Будто во рту, где еще не все зубы выросли. Или не все выпали. Потом кончаются и эти дома, и тогда — во весь дух, мимо гаражей, садов, будок, площадок для игр. Чуть дальше приходится уже прыгать через груды щебня и мусора. И наконец — бывшие сады и огороды, сплошь изрезанные тропинками. Владельцы махнули рукой на эту землю, все равно ее скоро продавать под строительные участки. (Взрослые из всего умеют извлекать только пользу!) И вот на этих запущенных пустырях сохранилось несколько небольших фабрик, в том числе и фабрика дяди Яна.

Ярка обогнул ее и очутился у садовой ограды. Вот и калитка. Вот и замочная скважина. Поворот ключа — и наконец он в саду. Еще поворот ключа — калитка снова заперта. Ключ опять в кармане. И вот он один!

В этом огромном мире и для него нашелся уединенный уголок. Высокая каменная ограда загораживала все на свете, даже крыши домов. Только небо над головой, и только самолет в небе. Казалось, сад был отрезан от всего мира. В первые минуты Ярка даже не услышал далеких гудков автомобилей и трамвайных звонков, доносившихся из города. Мир вдруг отодвинулся куда-то далеко-далеко. Словно Ярка очутился на дне глубокой пропасти или внезапно попал на какую-то незнакомую планету. Да, вот это настоящее одиночество! Здесь неплохо будет поразмышлять о том о сем и посочинять книжки.

Но сначала сад надо осмотреть. Впрочем, что в нем особенного? Поломанные и замерзшие деревья, на которых только появились первые почки, кустарник, разросшийся и совсем одичавший, — видно, что за садом давно никто не следит. В одном углу точно свисали с неба высоченные, еще совсем голые деревья. Но все это Ярка увидит еще тысячу и тысячу раз. А сегодня он прежде всего подыщет удобное местечко, где можно посидеть, помечтать, пописать стихи — на то и подарок! Ага, вот еще совсем крепкая будка, дядя назвал ее беседкой. Неплохое местечко, если дождь будет капать прямо на бумагу. А вот каменная скамейка под деревьями. Отлично! Это на случай жары. И еще полуразрушенный холодный погреб. Сюда можно спрятать бутылку с водой, и вода не нагреется. Так, значит, здесь Ярка проведет всю весну и лето, а может, и осень. Один. Совсем один…

И тут Ярка вздрогнул от испуга. А что, если он потерял ключ? Разве перелезешь через трехметровую фабричную стену, глухую, без единого окошка, да еще утыканную сверху осколками битого стекла? Кричать? Неизвестно, есть ли за стеной люди. Вот ужас-то — остаться здесь одному и голодать всю ночь! А ночи еще такие холодные! Конечно, вечером за ним кто-нибудь придет из дому. Если только они там догадаются, где он. К счастью, Ярка в тот же миг убедился, что ключ еще в кармане. Уф! Ну и перепугался! Даже в затылке защекотало, а потом чуть пониже, между лопатками. Не очень-то приятно умереть с голоду! Ярка быстро вытащил свои пончики и съел разом все четыре. Но по спине все еще бегали мурашки, будто уже наступила ночь, а он спит прямо в росе, без одеяла.

Ярка медленно подошел к калитке, снова открыл ее, запер за собой и отправился не спеша в город. На улице ему сразу стало легче, теплее. Нечего сказать, хорош подарок! В общем, это совсем не то, чего он ожидал.

Уже у самого дома он наткнулся наконец на живую душу. Вернее, живая душа наткнулась на Ярку и свистнула ему прямо в ухо. Тощий, вихрастый и уже сейчас сплошь веснушчатый паренек с футбольным мячом в руках загородил ему дорогу. Франтик Иру! Раньше они вместе ходили в начальную школу, а потом Франтик поступил в городское училище, а Ярка — в гимназию. Но Франтик — превосходный правый крайний, а Ярка — не менее превосходный правый полусредний. Поэтому они остались неразлучными друзьями.

— Мы настукали ребятам из первой городской одиннадцать-шесть, — похвастался Франтик. — А откуда ты тут взялся?

Ярка мучительно раздумывал: рассказать Франтику или не рассказывать? Но ведь это подарок. Он принадлежит только ему, Ярке. Это его уединенный уголок, его тайна. Нет, никому ни слова, даже Франтику!

— Слушай, — проговорил Ярка, — время есть?

— Время? Сколько угодно! Меня дома не ищут — прихожу когда хочу. Ведь нас семеро.

— Тогда поклянись…

— Клянусь честью… — начал Франтик.

— Нет, погоди. Поклянешься потом.

И мальчишки отправились назад. Шли той же дорогой. Мимо заборов, мимо будок, мимо пустырей.

Ярка за всю дорогу не проронил ни слова, как и полагается человеку, у которого есть тайна. Но и Франтик знал, как вести себя в таких случаях. Он тоже молчал и только изредка подбрасывал вверх футбольный мяч. Наконец они подошли к калитке.

— Ну, теперь клянись, что ты никому не скажешь, куда я тебя привел, и сохранишь тайну до самой могилы.

— Клянусь, буду нем, как могила, — ответил Франтик.

— Честное слово?

— Честное слово.

— И никому меня не выдашь?

— И никому тебя не выдам.

Ярка открыл калитку и пропустил своего друга в сад. И тут же пожалел: надо было завязать Франтику глаза, так интереснее. Впрочем, Франтик и так был очень удивлен.