Братство Белого Ключа - Франтишек Лангер

Так пан Коничек вновь обрел свою верную Аминду.

Не успел писатель дойти до школы на улице Яблонского, как вокруг него собралась толпа учеников, и все стали пристально изучать Аминду. Необыкновенно элегантного вида господин с собачкой сразу приковал к себе внимание мальчишек. Все стали ходить вокруг господина и его собачки.

— Аминда?

— Или не Аминда?

— Вон у нее кружок вокруг правого глаза!

— Значит, Аминда!

И вдруг все разом закричали:

— Вор! Вор!

Сбежались взрослые, кто-то успел уже схватить пана писателя за галстук. Но тут на помощь подоспел полицейский, и пан Коничек тотчас же показал ему свои документы. Полицейский объяснил собравшимся, что перед ними известный писатель, и толпа разочарованно разошлась. Подумаешь! Собачий вор куда интереснее.

Пан Коничек отправился дальше вдоль бесконечной деревянной стены, отделявшей вокзал от улицы. Не успел он пройти и полпути, как его обогнал какой-то мальчишка, скосил глаза на собаку и громко свистнул. Через минуту десять мальчишек окружили писателя, и все началось снова:

— Аминда?

— Нет, не Аминда!

— Это она!

— Вор! Вор! Держите вора!

А пан Коничек, вспомнив, что когда-то занимался спортом, немедленно пустился в бегство. Длинная деревянная ограда не позволяла ни свернуть, ни спрятаться. В конце концов двое солдат из авиаполка схватили писателя и держали его до тех пор, пока не подоспели ребята с известием, что Ферда уже помчался за полицейским. Ну, конечно, вскоре все встало на свое место, как и в первый раз. Наконец пан Коничек без всяких происшествий добрался до Главкова моста и сел в такси. Но он не заметил, что за ним снова спешит пятерка ребят, что они долго уговаривали шофера, пока тот наконец не сел в машину и не погнался за такси, где спокойно восседали писатель и Аминда. Вскоре какая-то машина обогнала их такси и резко затормозила впереди. Пришлось остановиться. Из машины выскочили шофер и пятеро мальчишек, и, пока водители обменивались взаимными любезностями, ребята позвали полицейского. Дело кончилось тем, что шофер, которого ребята упросили следовать за такси, соблазнив наградой в двести крон, пытался их отблагодарить парой подзатыльников. Однако великодушное сердце писателя воспротивилось этому жестокому решению. Пан Коничек дал водителю двадцать крон, и тот отвез ребят на место своей прежней стоянки, у Главкова моста.

Итак, Аминда вернулась к законному хозяину.

На следующее утро в школе Штедрый не удостоил Ярку ответом, когда тот поздоровался с ним:

— Привет, Шерлок Холмс!

Даже Соучек повторил эти слова. Еще немного — и прилепилось бы к Штедрому обидное прозвище. Но, когда кончились уроки, все увидели возле гимназии… Да! Пан писатель Коничек вел на поводке собаку. Фокстерьер с «моноклем» на правом глазу. Пан писатель остановил Ярку и осведомился, кто из его коллег пан Штедрый. Потом он горячо обнял Штедрого, пожал ему руку и принялся без конца благодарить за Аминду. Братство застыло от удивления. Так, значит, Штедрый им ничего не сказал!

Он молчал и теперь, когда пан Коничек ушел со своей Аминдой. Братство могло сколько угодно приставать с расспросами — Штедрый не сказал ни единого слова о «своем методе», с помощью которого он «выследил» Аминду. Ну что ж, все знаменитые сыщики были такими же молчаливыми и скрытными, когда дело касалось профессиональной тайны. Штедрый спокойно купался в лучах своей славы, даже не вспомнив об обещанных в награду двухстах кронах. Удивительно! Но еще удивительней, что забыл о них и сам пан Коничек. Писатель с наслаждением бродил в обществе своей Аминды по улицам. Встретив как-то дядю Яна, он сказал:

— Пожалуй, я не пожалел бы две сотни крон, чтобы узнать, как этот мальчуган разыскал Аминду. Получился бы отличный рассказ.

ГЛАВА VI

БРАТСТВО БЕРЕТ ИНТЕРВЬЮ

ебята, — сказал Ярка, — мне нужна ваша помощь.

Такие слова не нуждались в ответе.

— Пусть завтра каждый захватит из дому что-нибудь съестное. Например, рогалик с маком — он очень любит рогалики, но только мягкие. А еще лучше пирожок. Встретимся в парке за Земским музеем.

— А зачем?

— Понимаете, я хочу взять у одного человека интервью. Это значит, я расспрошу его о всяких вещах, а потом запишу ответы. Поговорим о жизни… ну, и вообще обо всем интересном. Правда, я не понимаю, как все это можно одновременно: расспрашивать и записывать. Вот я и решил, что спрашивать будете вы, а я стану записывать его ответы.

— Страшно интересно! — сказал за всех Штедрый.

Назавтра ребята сидели в парке за мрачной стеной громадного здания музея.

— Вон он! Идет! — воскликнул Ярка.

По дорожке шел старичок. Нельзя сказать, чтоб уж совсем старый, но уже преклонных лет. Таких старичков обычно называют дедушками.

На нем была буро-зеленая куртка, на голове — такая же фуражка, а под носом — такого же цвета усы.

— Да ведь это обыкновенный сторож!

— Ну, тогда слушайте. Это человек эпохи… Хотя нет, пусть он сам вам расскажет, а то скажете, что я вру.

Дед медленно брел по дорожке. Заметив Ярку, он кивнул приветливо головой. А когда Ярка вынул бумажный пакетик с двумя маковыми рогаликами, дед совсем расплылся в улыбке и направился прямо к Ярке.

— Вот так встреча, молодой человек! Ведь мы уже знакомы с вами, не так ли?

— Я принес вам два мягких рогалика с маком.

— И приятелей привели?

— Ага.

— А они, наверное, тоже что-нибудь принесли…

Ребята залезли в свои карманы, и на скамейке появились еще два рогалика, пирожок, оладьи и ватрушки с вишнями.

— Как на рождество, как на рождество! — засиял дед.

— А вы, дедушка, не расскажете ли нам чего-нибудь? — попросил Ярка.

— Ну что может рассказать такой человек, как я? Целые дни я провожу здесь. — И дед махнул рукой на заброшенный парк и темную стену музея с окнами еще более мрачными, чем сама стена. — Вы, люди ученые, знаете во сто раз больше меня.

— Мне бы хотелось, — ответил Ярка, — чтобы вы рассказали моим товарищам…

— Ах, о том советнике, который в нашем музее людей пугает? Ну да, он умер пятьдесят лет назад и приказал перед смертью все свои мундиры, книги, письма и все наряды жены уложить в сундуки и засыпать нафталином. А через сто лет открыть и показать людям, как жили в его время. Говорят, он теперь встает каждую полночь, чтобы посмотреть, все ли в порядке. Так рассказать вам о нем?

— Нет, о советнике не нужно. Лучше расскажите нам про свою молодость. Знаете, о том каменном веке, о котором вы уже мне говорили.

— Вот дьявольщина!.. Не может быть, что и об этом рассказывал! — Дед задумчиво покачал головой.

Но Ярка не позволил сбить себя с толку, сунул опять руку в карман, и на скамейке появились две сигары. (Вечером после ужина пан Кубат немало удивится, когда обнаружит вместо шести сигар всего четыре.) У деда от радости затряслась голова.

— Ба! Да вы и впрямь достойный молодой человек, если не забыли о старике! Расскажу, расскажу все, что пожелаете.

Дед так растрогался, что слезинка навернулась на кончик его носа.

Он осторожно спрятал сигары в карман, аккуратно разложил на скамейке полученные от ребят гостинцы и начал есть и рассказывать. Зубов у него осталось считанное количество, так что жевал он очень медленно и, только хорошенько прожевав, продолжал свой рассказ. Поэтому его рассказ перемежался паузами, так что Ярка сразу научился писать, как настоящий писатель, с точками и с запятыми.

Все это оказало огромное влияние на его будущую литературную деятельность и на выполнение домашних заданий.

— Итак, на чем же я остановился?.. Ага! На том, как все ошибаются, думая, что я просто старик. А я ведь не только старый, я самый древний человек на свете. Мне не меньше десяти тысяч лет. Возможно, какой-нибудь профессор, которому все это известно лучше меня, скажет, что мне даже больше.

Ребята на скамейке беспокойно заерзали.

— Как же это так? Десять тысяч! — удивился Соучек. — Вы выглядите гораздо моложе.

Ярка уже держал наготове карандаш и записную книжку.

— Ну, это понятно. Ведь меня только тридцать лет назад откопали в дейвицкой каменоломне. Там и раньше находили немало древних скелетов. И вместе с ними всякие предметы: мечи, молоты, топоры, копья — и все это было сделано из камня. Иглы — из кости, а бусы — из когтей и зубов разных хищных зверей. Ведь мы в древности не знали металла и всё делали из камня и кости. Поэтому-то я и отношусь к раннему каменному периоду. Так вот. Однажды в каменоломне нашли очень много костей. Ученые господа собрали из них целые скелеты и поместили в музее в стеклянных ящиках. Если хотите, можете на них посмотреть: три раза в неделю в музей пускают бесплатно.

Но однажды в каменоломне работали каменщики из Дейеиц, и они нашли… угадайте что? Они нашли целого человека каменного века. С мясом, с кожей, с бородой и ногтями. Только зубов у него было маловато. Они быстренько упаковали его в ящик, пока он не рассыпался, и отвезли в музей. Туда же сбежались все ученые — посмотреть на новое чудо. Попробуйте-ка догадайтесь, что случилось дальше. Полежав немного времени в теплой комнате, человек каменного века согрелся, затем вдруг чихнул, открыл глаза и сел. Ну, а какой-то профессор сразу все объяснил: дескать, глина, в которой находился ископаемый человек, была все время сырой, холодной, не пропускала воздуха, и человек, дескать, пролежал в ней десять тысяч лет, словно в холодильнике. К тому же он вовсе и не думал умирать, а просто прилег себе после обеда вздремнуть, а тут-то его глиной и завалило. Этим человеком каменного века оказался я.