Брачный офицер - Энтони Капелла

— А зачем итальянцам его столько? — спросил Джеймс. — Ведь, в общем-то, они уже не воюют?

— Им пенициллин нужен не раны залечивать, а от сифилиса. Здесь свирепствует эта зараза.

— Ах, ну да! — Джеймсу вспомнились подходившие к нему утром девицы: «Чисти, ми чисти!» — Как я погляжу, тут имеют место… э-э-э… тесные общения?

Они уже свернули с торговой улицы и теперь спускались вниз через старый город. Как бы в подтверждение слов Джеймса на углу стояло, гогоча, несколько солдат. У каждого в одной руке бутылка, на другой — повисла хохочущая девица.

Джексон развел руками:

— Увы, тут чистая коммерция. Фрицы мобилизовали всех здоровых итальянских парней и либо отправили работать в трудовые лагеря, либо погнали воевать в Россию. После чего экономика рухнула — пожалуй, только и остались что проституция да черный рынок. Согласно последним сводкам, в Неаполе более сорока тысяч проституток. А все женское население составляет девяносто тысяч. Если исключить старух и детей, этим занимается почти каждая встречная.

— И мы ничего не можем с этим поделать?

Джексон метнул на него взгляд:

— Выиграем войну, возьмемся, — вяло бросил он.

— Я имею в виду здесь, в Неаполе?

— Делаем все возможное, — Джексон указал на вывеску над магазином.

Поверх прежней проступавшей надписи было выведено крупно: ПРО-ПУНКТ.

— Официально проституция вне закона, и мы не намерены с ней мириться. Но мы предлагаем бесплатную профилактику тем солдатам, кто в ней нуждается. Кроме того, есть еще некий антисептик, которым могут пользоваться женщины, — у нас его называют «синий порошок». Дальше этого наши интересы не распространяются. В конечном счете, союзная военная администрация озабочена только тем, чтобы солдаты не выбывали из строя. Пару недель пробудут здесь, и большинство отправится снова на фронт. Главное, чтоб солдат на ногах стоял и чтоб мог стрелять.

Едва снова вышли на набережную, Джексон увлек Джеймса в дверь какого-то заведения. В помещении с затемненными окнами было полным-полно посетителей. В основном офицеры, но было также несколько солдат, развлекавшихся с местными девицами, и кое-какие столики занимали итальянцы на удивление преуспевающего вида, иные в компании с американскими или британскими штабными офицерами.

— Кто б мог подумать, что идет война, правда? — заметил Джексон, упиваясь изумлением Джеймса.

— Синьор Джексон! Как я рад видеть вас! — Виляя задом, сквозь столики к ним пробирался хозяин.

— Прошу, Анджело, столик подальше от шума. У нас с коллегой деловой разговор.

Итальянец улыбнулся и повел их к столику в глубине зала.

— Женщины смотрятся отменно, не так ли? — прокомментировал, оглядываясь, Джексон, когда они уселись за стол. — У них здесь то, что называется «немецкая диета», люди чуть не мрут с голоду. — На стол легло написанное от руки меню. — Кстати, осторожнее с выбором. На улицах Неаполя уже осталось не так много кошек.

Между столиками проходил официант, привлекая внимание посетителей демонстрацией рыбин на блюде. Джексон его остановил.

— Взгляните на эту рыбу, — сказал он Джеймсу. — Ничего не замечаете?

— По-моему, рыба как рыба.

— Сравните головы и тушки.

Джеймс присмотрелся и заметил, что каждая рыбина и в самом деле состояла из двух разных частей, аккуратно пригнанных друг к дружке. Линия соединения была почти незаметна.

— Скорее всего, налим, — сказал Джексон, отмахиваясь от рыб. — Есть можно, но без особого удовольствия.

Он заговорил о чем-то быстро по-итальянски с официантом. Тот пожал плечами, что-то ответил, — и опять-таки Джеймс многих слов разобрать не сумел. Джексон кивнул официанту.

— Кажется, сегодня у них есть морские ежи, правда, их я вам есть не советую.

— Это почему?

— Может вызвать нежелательные последствия. — Заметив недоумение в глазах Джеймса, Джексон, понизив голос, сказал: — Прилив полового влечения. Советовал бы воздержаться, если только не надумаете после посетить один из кабинетов на втором этаже.

— Так это что — бордель?

Его спутник повел плечами:

— Не вполне. Но при каждом ресторанчике черного рынка крутятся всякие девицы. Кстати, при этом заведении есть одна популярная красотка, известная обольстительница со вставным глазом. Если такое в вашем вкусе. — Откинувшись на спинку стула, Джексон некоторое время выжидающе смотрел на Джеймса. — Вы женаты, Гулд?

— Гм… — Джеймс несколько смутился. — Не вполне.

— Но девушка-то у вас есть? Я имею в виду — дома?

— Есть, конечно, есть. — По-видимому, Джексон ждал некоторых подробностей, и Джеймс добавил: — Ее зовут Джейн. Джейн Эллис. Она в трудовой армии.

— Вы обручены?

— В общем, да.

— Чудесно. Это вам очень может помочь. При опросах потенциальных невест.

— Я как раз и хотел у вас спросить…

— Мой вам совет, Гулд, — внезапно с нажимом сказал Джексон, подаваясь вперед к Джеймсу, — держитесь подальше от морепродуктов, избегайте яркого солнца и постоянно думайте о своей девушке.

— Ну да, понятно. Одно только мне никак…

— При первом же тревожном сигнале, немедленно говорите им, что вы fidanzato, помолвлены.

— Приму к сведению, — сказал Джеймс, крайне озадаченный.

— Вы должны служить положительным примером. Помните, теперь вы брачный офицер.

Последние слова Джексон произнес с неким содроганием.

— По правде говоря, подобного я не ожидал, — сказал Джеймс. — Впервые увидел ту надпись на вашей двери…

— Не на моей, старичок. Теперь она ваша. — Внезапно, лицо Джексона словно просветлело. — Знаете что, возьму-ка я себе в конце концов этих ежей. Ради прощального вечера. — Он махнул официанту. — Ну, а вы… У них вполне сносная яичница с колбасой.

— Звучит завлекательно.

После того, как официант принял заказ, Джеймс возобновил атаку:

— Скажите все-таки, что это значит, брачный офицер? В инструкции об этом ни слова.

— Что это значит? — Казалось, Джексон и сам озадачен, что сказать. — Признаюсь, должность весьма необычная. С того момента, как здесь высадились союзники, некоторые из наших солдат изъявили желание жениться на местных девушках. Прямо скажем, таких немало, — если честно, похоже, что процесс уже выходит из-под контроля. Разумеется, каждый военнослужащий, который собирается жениться, должен получить разрешение командования. Поэтому, стремясь удержать поток, командование решило, что каждую потенциальную невесту необходимо проверить и убедиться, что она действительно достойна и ее можно рекомендовать.

— А что, черт побери, значит «можно рекомендовать»?

— Словом, что она не шлюха, — невозмутимо ответил Джексон. — Но фактически, если учесть все вышесказанное, иной она и быть не может. Ваша работа — просто собирать сведения. Если едой девица обеспечена или если в ее квартире осталась хоть какая-нибудь мебель, она — проститутка. Если она может себе позволить оливковое масло, или белый хлеб, или губную помаду, она — проститутка. Просто задайте вопрос, на что она живет. В девяти случаях из десяти скажет, будто у нее где-то имеется дядя. Но стоит копнуть глубже, все это чистая липа.

— На первый взгляд, работа не пыльная.

Джексон метнул на Джеймса взгляд. После чего на мгновение его лицо приняло отсутствующее, потерянное выражение, какое бывает у жертв блицкрига и раненых во время сражения. Но вот Джексон провел по лицу рукой и, похоже, снова вернулся к действительности.

— Ну да. Ясное дело, не пыльная.

Появился кувшин с красным вином, и Джексон, капая на скатерть, налил им обоим по большому стакану.

— Per cent'anni.

— Будем!

Ставя свой стакан, Джеймс заметил, что мужчина за соседним столиком поглядывает на них с насмешливой улыбкой. По его дорогому костюму Джеймс заключил, что он не военный и личность весомая. Тот ужинал в компании американских штабных офицеров. Поймав взгляд Джеймса, мужчина в ироническом приветствии приподнял шляпу.

— Кто это? — спросил Джеймс.

— Где? А этот! Дзагарелла. Он фармацевт, хотя на самом деле такой жук. Именно он стоит за кражами почти всего пенициллина.

— Так почему вы его не арестуете?

Джексон невесело усмехнулся:

— Я арестовал его как-то. Ни к чему это не привело. Как видите, у него имеются друзья с весьма мощными связями.

Приспела еда. Яичница с колбасой, как и сказал Джексон, оказалась весьма приемлемой, и даже как будто изготовленной из настоящих яиц, не из порошка, да и мясо настоящее, не тушенка. После долгого питания из консервных банок Джеймс с жадностью проглотил яичницу.

Подхватив пальцами морского ежа, стараясь при этом не задеть лиловых колючек, Джексон ложкой извлек лоснящиеся яркие внутренности, направил в рот. Такое Джеймс видел в первый раз в жизни. Пожалуй, это было что-то за гранью, как и пирог с китовым мясом, подаваемый в некоторых кафе на родине.