Брачный офицер - Энтони Капелла

Уже когда мыла грязные кастрюли, Ливия почувствовала, как кто-то вошел в кухню.

— А! — сказала она. — Это ты.

Альберто Спенца глядел на нее с порога кухни. Ливию это не удивило — кухня обычно всегда была открыта для посетителей, если кому хотелось взглянуть, что есть в наличии, прежде чем определиться с выбором. Однако бывший продавец лент стал наведываться сюда чаще других.

С тех пор как четыре года назад Энцо ушел воевать, Альберто редко упускал возможность заглянуть к Ливии. Шла война, а он все богател, — все кругом знали, что он бандит, а, возможно, даже и camorrista, мафиози, — и визиты его к Пертини сделались чаще. Ливия замечала, как он на нее смотрит, и это ее пугало. Все местные мужчины заглядывались на нее — но во взглядах Альберто, бросаемых им исподтишка, когда считал, что она не видит, было что-то грязное: с такой алчностью заглядывает голодный в полную тарелку своего соседа.

Правда, сегодня Альберто, как видно, пребывал в благодушном настроении.

— Отличная еда, — сказал он весело, протискиваясь жирным животом в кухню. — Может, еще и кофе есть?

— Только желудевый, — бросила Ливия.

Она расставляла на плите кастрюли. Готовить больше было не для кого, но, изображая занятость, можно было за разговором не смотреть на Альберто.

— Выходит, не зря я прихватил с собой немного.

Не сдержав изумления, Ливия подняла глаза. Вынув из кармана кулечек, Альберто уже его разворачивал. Кухню наполнил аромат, почти уже забытый с довоенных времен. Невольно под воздействием этого крепкого, густого запаха даже выражение лица у Ливии сделалось мягче.

— «Нескафе» называется, — сказал Альберто. — Из американского пайка. По правде говоря, не очень-то и кофе, но лучше, чем желудевый. Приходится подслащивать сахаром, чтоб казалось вкуснее. — Он заулыбался, скаля зубы под обвисшими усами, которые отпустил, чтобы скрыть двойной подбородок. — Кстати, я и сахар по случаю прихватил. — Он выложил на стол еще один кулечек. — Может, и ты составишь компанию?

Уже год как Ливия сахар в глаза не видала. Если требовалось что-либо подсластить, она понемногу капала мед.

— Сейчас поставлю кофейник, — сказала она, потянувшись в буфет за napoletana, кастрюлькой, издавна предназначенной для приготовления кофе и внешне напоминающей песочные часы.

— Не заботься. Этот кофе заливается кипятком. Проще простого.

Пожав плечами, Ливия поставила на плиту кастрюльку с водой.

— Ай-ай, — продолжал Альберто, — подумать только, совсем посетителей нет. Если так и дальше пойдет, совсем загнется ваше дело.

Ливию эта мысль тоже временами посещала.

— Ничего, — отрезала она. — Война ведь скоро кончится.

Он приподнял бровь:

— Скоро? По моим данным что-то непохоже. Еще, по крайней мере, год пройдет. А то и три. Американцы себя под пули подставлять не спешат, а немцы не спешат сдаваться.

Ливия подумала про Энцо. Господи, неужто и впрямь они увидятся только через три года? Уже четыре года, как они расстались.

И будто читая ее мысли, Альберто сказал:

— Долго еще придется вам выкручиваться, чтоб дело не пропало. А денежки, видать, так меж пальцев и текут?

— Ничего, справимся! — с вызовом отрезала Ливия.

Альберто поковырял в зубах ножом и многозначительно произнес:

— Правда, можешь в любой момент прийти мне сготовить.

— Сготовить? К тебе домой что ли?

— А что? — Альберто скрестил на груди жирные руки. — Война пошла мне на пользу. Я могу себе позволить… — он сделал паузу, — …экономку. По мне так лучше ты, чем какая другая.

Ливия молча заливала кипятком кофе и разливала его в маленькие чашечки для эспрессо. Пахло восхитительно, но стоило поднести чашку к носу, как аромат тотчас исчезал, оставался легкий химический душок. Ливия пригубила. Напиток был не крепкий и горький, вкус никак не оправдывал начальный аромат.

— Экономку, значит, — проговорила она, — не просто кухарку?

Альберто снова изобразил неопределенный жест:

— У меня и другие потребности есть.

Ливия метнула на него взгляд:

— Какие, например?

— Постирать, убрать… то, что делала бы моя жена, если б она у меня была, — бросил он небрежно.

Ливия почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Альберто помешивал свой кофе.

— То, что ты делала для Энцо, — негромко сказал он. — Он рассказывал своим приятелям, будто ты прямо… находка. — Альберто улыбнулся с видом знатока. — Правда, если хорошенько припомнить, он выразился немного иначе.

У Ливии защемило сердце. Что за глупости болтал о ней Энцо! Их личная жизнь никого не касается. Чтоб ему попридержать свой язык! Снова щеки ее запылали, на сей раз от стыда.

— Слыхал, он тебе дал особое прозвище, — продолжал Альберто. — Везувьетта. Мой вулканчик.

— Энцо — мой муж! — припечатала Ливия.

— Понятное дело. И останется мужем, когда вернется. А пока, между прочим, могла бы и постараться для его же блага. Кто знает, вдруг он вернется без ног, или слепой, или безрукий. — Ливия сжала уши руками, чтобы не слышать этих ужасных слов, но это не помогло. — Неужто не хочешь, чтоб, вернувшись, он увидел, что ты сумела деньжат поднабрать, а не погрязнуть в долгах? Я заплачу тебе столько, чтоб покрыло все, что ты потеряла. Кроме меня, никто тебе не поможет. Отец у тебя одной ногой в могиле. Ну, а сестрица… — кто Маризу с ее странностями замуж возьмет, да она, как я погляжу, и сама замуж не рвется. Кто ее кормить станет, если ресторанчик закроется?

— Такому не бывать…

— Такое нынче на каждом шагу случается, — покачал головой Альберто. — Разве не видела, что в Неаполе делается? Девчонки там продают себя за кусок хлеба. Да и в Боскотреказе то же. После войны все прикинутся, будто ничего такого и не было.

— Что ты несешь…

— А если, не дай Бог, Энцо домой не вернется, ведь понадобится же тебе муж, чтоб о тебе заботиться.

— Хватит! — оборвала его Ливия. — Я твое предложение ни за что не приму.

— Ничего, примешь. С отцом твоим я переговорил.

— Так мой отец знал, о чем ты собирался меня просить?

— Он человек неглупый. Конечно, во все подробности мы его посвящать не будем.

Концом ножа Альберто провел у себя под ногтями. Ливия мгновенно почувствовала, да какой степени он ей отвратителен. Но ради отца попыталась сдержаться.

— Альберто Спенца, — резко сказала она. — Я бы не легла с тобой, даже если б кроме тебя в Италии мужчин не осталось, а это, учитывая, что ты в Италии самый жирный, а остальные вымирают от голода, очень даже вероятно. Теперь убирайся.

Альберто с деланным равнодушием пожал плечами.

— Посмотрим, так ли ты будешь несговорчива, когда с месяц наголодаешься. — Он открыл дверь и вышел из кухни. — Нино, твоя упрямая дочь отказывается у меня работать! — Донеслись до Ливии его слова. — Признаюсь тебе, она была со мной так груба, что вряд ли я сюда скоро наведаюсь. Попробуй ее образумить, ладно? А вздумает явиться с извинением — что ж, такой исход будет для всех наилучший, правда, не уверен, может, к тому времени я уже подыщу себе кухарку.

Едва Альберто ушел, в кухню явились Мариза с Нино. Ливия была так взбешена, что сначала и говорить с ними не пожелала. Брякнув в раковину тарелки, она в сердцах принялась их тереть. И лишь когда одна из тарелок треснула пополам, Мариза, не повышая голоса, спросила:

— Альберто тебе работу предлагал?

— Если стать его шлюхой считается работой!

— Вот оно что!

— Ливия, я не думал… — проговорил отец.

— А то ты не догадывался! — с горькой усмешкой бросила Ливия.

— Послушай, Ливия, — медленно произнесла Мариза, — всем приходится как-то выживать.

— И что ты предлагаешь?

— Разве ты не слышала? Фарелли отправили трех своих дочерей в Неаполь. Те каждый месяц оттуда деньги шлют. Откуда, ты думаешь, эти деньги берутся? Альберто сказал правду — теперь все по-другому. Никто тебя не осудит, если ты примешь его предложение.

— Ты почему-то не торопишься переспать с этой жирной свиньей!

— Ну, если уж дойдет до этого…

— Никто из вас на такое не пойдет, — припечатал Нино. — Другие пусть как хотят. Мы пока с голоду не помираем, и пускай всякие там Альберто убираются к чертям собачьим!

В тот же день на дороге в Фишино показался грузовик. Медленно он объехал вокруг деревни, так медленно, что Ливия успела разглядеть лица шести солдат, сидевших в кузове; каждый при винтовке. Потом грузовик остановился перед остерией. Солдаты выскочили из кузова. Офицер в шортах цвета хаки и в сдвинутом набок австралийском военном берете выбрался из кабины.

— Нам сообщили, что вы тут укрываете продовольствие, — заявил он Нино. — Я должен его реквизировать для своих солдат.

— Ливия, Мариза, ступайте наверх, — тихо сказал Нино. — Идите в свою комнату, запритесь там.