Сошествие ночи - Дэвид Вебер

Гражданин лейтенант заставил себя выждать ещё две секунды, а затем шагнул в коридор.

Уголок его сознания с почти клинической отстраненностью отметил, что остался только один противник, а, судя по звукам доносящимся сзади, у тех, кого они оставили прикрывать спины, серьёзные проблемы с подтягивающимися резервами Госбезопасности. Что оставляло стремительно удалявшуюся от него фигуру единственной угрозой.

Он вскинул к плечу плазменную винтовку и время вокруг как будто замедлило свой бег. У него было время понять, что он почему-то даже не ненавидит того, кого собирается убить. Должен бы, но не ненавидит. Возможно потому, что в этот момент он слишком сильно ненавидел себя, чтобы уделить часть этой ненависти кому-то другому.

Но в чем бы ни была причина, это было неважно.

У Алины Грику было одно мгновение, чтобы осознать, что её обманули.

Её сенсоры зафиксировали одинокую фигуру в ту же секунду, как та шагнула в коридор. Но было уже поздно. Она всё ещё отчаянно старалась развернуться, когда плазменный разряд ударил её точно в поясницу.

Эстер МакКвин подняла глаза от расположенного перед ней тактического голодисплея, когда капитан и два капрала морской пехоты ввели ещё двух “гостей” в Операционный Зал Октагона. Огромное помещение с его гигантскими голодисплеями, мониторами и коммуникационными консолями было для неё прекрасным командным пунктом, хотя она подозревала, что господам из Комитета общественного спасения не могло понравится, каким образом она его нынче использовала. Гражданам секретарям Авраму Тёрнеру и Ванде Фарли уж точно совсем не нравилось — судя по их наполовину кровожадному, наполовину испуганному виду. Как обычно они составляли на редкость неподходящую пару и бросаемые ими на неё яростные и тревожные взгляды показывали, что они ничуть не рады были её видеть, но МакКвин была счастлива видеть их. По крайней мере эта часть её планов прошла как намечено. За исключением Оскара Сен-Жюста и самого Пьера её коммандос захватили всех членов Комитета. Теперь она позволила себе тень надежды на то, что они может быть в конце концов победят.

Может быть.

Если бы только удалось уничтожить Сен-Жюста! Или хотя бы взять живым Пьера. Эстер МакКвин никак не понимала, что позволяло человеку вроде Сен-Жюста испытывать дружеские чувства хоть к кому-нибудь, однако доказательств личной преданности командующего ГБ Робу Пьеру было предостаточно. Если бы Пьер был у неё в руках, Сен-Жюсту пришлось бы вступить в торг. Она знала, что ему пришлось бы. Но телохранители гражданина председателя дали слишком упорный бой, а её люди слишком торопились, чтобы избегать сопутствующего ущерба. Гвардия председателя, обычно осуществлявшая охрану подходов к Народной Башне, была слишком легко вооружена, чтобы представлять собой угрозу рейдерам морской пехоты в боевой броне, но вот тяжелые десантно-штурмовые батальоны ГБ — совсем другое дело. Вот почему её планировщики с самого начала подчеркивали, что императивом является скорость, а не численность. Маленькие, но подвижные подразделения могли войти внутрь и выбраться наружу прежде чем смогут прибыть десантно-штурмовые батальоны. И, в свою очередь, именно поэтому Роб Пьер погиб в перестрелке.

Об этом МакКвин жалела так, как мало о чем жалела в жизни. Не из-за какой-то великой любви к гражданину председателю, и уж точно не потому, что намеревалась бесконечно щадить его. Если в чём-то и можно было быть уверенным в этом мире, так в том, что однажды ей придется поставить его к подходящей стенке, и скорее раньше, чем позже. О чем во многих отношениях можно было пожалеть, поскольку при всех своих недостатках Пьер действительно сумел довести до финишной прямой фундаментальные структурные реформы, которые столь отчаянно были нужны экономике Народной Республики. Но позволить ему жить просто было бы слишком опасно. Воспользовавшись подобным ошибочным решением руководителя Комитета, Эстер МакКвин не собиралась совершать такой же промах в отношении кого угодно другого.

Сен-Жюст вне всякого сомнения это бы понял, но МакКвин испытывала уверенность, что он по крайней мере сделал бы паузу для торговли, если бы ей удалось заполучить Пьера в свои руки. Хотя теперь уже никто не узнает, была ли она права.

— Есть что-нибудь от адмирала Грейвсон? — спросила она.

— Нет, мэм, — ответил лейтенант Каминетти. Молодой человек выглядел с учетом обстоятельств удивительно спокойным, но она могла видеть в его глазах страх за брата. — Она вообще не отвечает.

— Возможно, она даже не получила тревожного сигнала, мэм, — заметил Иван Букато. — У нас не было возможности проверить ту линию связи.

— Знаю. Знаю, — недовольно согласилась она и подумала: “Если Аманда не получила заблаговременного сигнала, то практически наверняка у неё не было времени предупредить и кого-либо ещё до того, как всё закрутилось. Будь проклят Сен-Жюст и его чистки! Всё что мне было нужно, это ещё одна неделя и тогда мы смогли бы дать сигнал Аманде”.

— Если Грейвсон не получила сигнала, значит мы вообще не можем рассчитывать на Флот Метрополии. — сказала она вслух. — Сен-Жюст практически наверняка предупредил корабли ГБ до того, как кто-либо еще во Флоте понял, что происходит. И если они висят там в боевой готовности и изготовившиеся к стрельбе, никто не сможет перейти на нашу сторону, не будучи уничтоженным прежде чем успеет хотя бы гравистены поднять.

— Но хотя бы не похоже и на то, что они собираются выступить на стороне Сен-Жюста, — отметил ещё один из членов её штаба.

— Конечно нет! — фыркнула МакКвин. — Думаете в ГБ найдется кто-то достаточно сумасшедший, чтобы позволить регулярным кораблям Флота прийти в стояние боевой готовности в подобный момент? Если они сумеют поднять клинья и стены, то все шансы за то, что в кого бы они не начали стрелять, это будем не мы!

— Согласен. — Букато кивнул, но на лице его отражалось беспокойство. — Может оказаться неважно, что делает Флот. Мне не нравятся доклады, приходящие из западной части города, мэм.

— Дела там не слишком хороши, — согласилась МакКвин, — но на самом деле лучше, чем я боялась может получиться. — Она снова повернулась к Каминетти. — Что слышно от генерала Конфланса?

— В последнем докладе сказано, что все три батальона из космопорта перешли на нашу сторону, мэм, — немедленно ответил лейтенант. — Один из них движется сюда, чтобы укрепить оборону Октагона. Генерал лично ведет два оставшихся на поддержку бригадного генерала Хендерсона.