Крымский узел - Андрей Малыгин

Одной из существенных причин разногласий явился вопрос о финансировании флота. Как указывали обозреватели, первоначально Украина и Россия устроили своего рода соревнование, кто больше даст денег флоту. Сначала лидером выявилась Украина, выделив 350 млн. крб, Россия — 250 млн. руб., в то время курс купона по отношению к российскому рублю был практически равным. Согласно ялтинским договоренностям флот должен был финансироваться из расчета 50 на 50 %. В первом квартале 1993 года Украина выделила 10 млрд. карбованцев, Россия 4 млрд. рублей. В условиях стремительного обесценения украинской денежной единицы, доля Украины в содержании флота неуклонно сокращалась.

В апреле 1993 года Б. Ельцин подписал Указ о повышении денежного довольствия военнослужащим ЧФ. Это нанесло серьезный удар по ВМС Украины, где денежное содержание оставалось прежним (по некоторым данным заработная плата офицеров ЧФ составляла тогда 31,25 долл. в рублевом эквиваленте, в то время как заработная плата украинских военнослужащих составляла 12,5 долл. в купонах).[85] Поскольку финансирование флота осуществлялось через банковские структуры Украины, украинские военные власти попытались вмешаться в процесс распределения средств, одновременно значительно сократив свое финансовое участие в содержании флота. Как сообщила 13 апреля пресс-служба Минобороны Украины, генерал-полковник К. Морозов распорядился сократить выплату российским военнослужащим на ЧФ зарплаты в перерассчете с российских рублей на украинские купоны, приказал производить финансирование жилья для военнослужащих только через управление военно-морских сил Украины и отказался выделять средства на содержание флотской газеты Флаг родины, которая являлась рупором командования ЧФ.[86]

Во многом именно этим обстоятельством был вызван последовавший вскоре крупный демарш на ЧФ. 18 мая на кораблях дивизиона судов обеспечения крымской военно-морской базы были подняты андреевские флаги ВМФ России. Как сообщил пресс-центр ЧФ «Поводом для этого послужил спровоцированный подъем украинского флага и угон катера (ПЖК — 38)… из г. Очаков на остров Майский 15 мая с.г.».[87] Официально командование ЧФ отмежевалось от акции подъема флагов, которая, таким образом, выглядела как стихийная инициатива судовых команд, однако и не сделало попыток пресечь ее.

К 20 мая Андреевские флаги были подняты уже на 86 вымпелах флота, к 24 мая на 115. 1 июня более 200 кораблей ЧФ стояли на рейдах Севастополя под российскими военно-морскими флагами. Подъем российских флагов продолжался весь июнь. Для Украины сложилась действительно угрожающая ситуация. Ряд украинских националистических организаций выдвинул требование, чтобы корабли под российским флагом покинули территорию Украины, в противном случае Украина должна прекратить действие Дагомысских и ялтинских договоренностей. В аналогичном же духе высказался на страницах украинской военной газеты Народная Армия министр обороны, сказавший, что Киев не будет выплачивать содержание экипажам кораблей, поднявших российские флаги. Однако ни заставить корабли флота уйти, ни вообще каким-либо образом повлиять на ситуацию Киев не мог. Фактически Украина оказалась перед лицом потери Черноморского Флота. Киевские власти были не в состоянии что-либо противопоставить этому процессу, прежде всего потому, что к этому времени Украина оказалась в катастрофическом экономическом положении. В первую очередь это касалось ее энергетического комплекса.

Основная часть нефтепродуктов и газа поступала в Украину из России. Приведение Россией цен на энергоносители к уровню мировых привело к острому кризису неплатежей Украины за поставки российских нефти и газа. Отчасти это объяснялось структурой ценообразования в бывшем СССР. В 1990 году, по оценкам специалистов, цены на энергоресурсы составляли около 3 % от мирового уровня, а на продукцию украинских предприятий-экспортеров — 8-30 %. В результате, к 1993 году Россия имела лаг превышения цен в 33 раза, а Украина только в 9-12 раз. Украина оказывалась крупнейшим должником России. Экономические трудности породили большую социальную напряженность. В мае-июне 1993 года разразились крупные забастовки шахтеров. Кроме этого, начался конфликт внутри высшего украинского руководства. Левые силы в парламенте все более резко критиковали внутреннюю и внешнюю политику Президента Кравчука. В мае верховный Совет Украины объявил о назначении на 26 сентября 1993 года всеукраинского референдума о доверии обеим ветвям власти. В результате, как указывала Независимая Газета, Ельцин и Кравчук как бы поменялись местами. «Еще недавно, — утверждал обозреватель, — в Киеве не могли решить, насколько серьезны властные полномочия российских собеседников, — весной в разгаре был конфликт Ельцина и ВС… Зато после референдума Ельцину удалось перехватить инициативу, Украинские же шахтеры послали в политический нокдаун Кравчука. Президент Украины, как когда-то президент России, оказался один против всех… Именно… ожидание коллапса украинской экономики теперь позволяет России говорить с Украиной совсем иначе, чем еще несколько дней назад».[88] Именно на этом фоне прошла очередная российско-украинская встреча на высшем уровне.

18 июня Президенты встретились в Москве (Завидово), они подтвердили решение о будущем разделе ЧФ по схеме 50 на 50 в течение 1993–1995 годов включительно и подписали соглашение о разделе не только кораблей, но и береговой инфраструктуры. Тем самым было подтверждено то, что Россия сохраняет за собой базу в Севастополе. Никаких иных конкретных решений принято не было, тем не менее, ряд российских изданий оценили ее как успех ельцинской дипломатии,[89] видимо, потому, что речь шла также об украинском долге России за энергоносители. Вслед за визитом Кравчука в Москву в Киев отправился российский премьер В. Черномырдин для обсуждения вопросов, связанных с поставками нефти в Украину. Россия согласилась предоставить Украине кредит в размере 250 млрд. руб., были подписаны договоры о таможенном сотрудничестве, развитии нефтегазовой промышленности и др.

Несмотря на то, что московские решения не вносили практически ничего нового по сравнению с ялтинскими в процесс решения проблемы, они были встречены на флоте и в Крыму, если не с негодованием, то явно безо всякого энтузиазма. Конференция офицеров ЧФ, которая состоялась 28 июня, выразила протест против идущего раздела флота и призвала командование поднять над кораблями российский андреевский флаг. Верховный Совет Крыма занял во многом сходную позицию, призвав к сохранению единого флота как «общего боевого соединения».[90]

Переговоры российского и украинского президентов, как уже говорилось, проходили в атмосфере жесткого политического противостояния между Парламентом России и главой исполнительной власти. Некоторые аналитики, например В. Портников, в Независимой Газете высказывали мнение, что именно успехи российского президента, к которым они отнесли встречу с Л. Кравчуком в Завидово, подтолкнули Верховный Совет РФ к «альтернативным действиям».[91] Однако в действительности ВС России расценил решения Московской встречи как идущие в разрез с интересами России и как серьезный повод для вмешательства законодателей во внешнеполитическую деятельность исполнительной власти.

9 июля 1993 года ВС России рассмотрел вопрос о Севастополе и принял Постановление о статусе города, в котором объявил о переходе его под российскую юрисдикцию. Это решение, на котором подробнее мы остановимся в следующем разделе, вызвало недвусмысленно резкую оценку Б. Ельцина, которая по смыслу практически совпала с украинскими заявлениями по этому поводу. Одновременно Б. Ельцин готовился к собственному сильному шагу в украино-российских отношениях. Этим шагом должна была стать очередная встреча президентов двух государств.

Следующее свидание президентов по поводу проблемы флота состоялось 3 августа в крымском местечке Массандра (Ялта). Накануне встречи большинство обозревателей, занимавшихся темой украино-российских отношений, не ожидало чего-либо принципиально нового от массандровской встречи:«…Внеочередная встреча выглядит не более чем заурядным свиданием, — писал в Независимой Газете В. Портников, — и никто не ожидает от него впечатляющих результатов».[92] Действительно, не только для наблюдателей, но и для многих участников переговоров их результаты оказались неожиданными. Как указывал в своих мемуарах тогдашний спикер крымского парламента Н. Багров, неизменно участвовавший в российско-украинских переговорах по ЧФ: «…все началось не с проблемы флота, а с долгов Украины за нефть и газ. Поскольку тогда убедительные ответы украинскому руководству дать было трудно, возникла идея — заплатить за долги частью флота. Мы все, — пишет далее Н. Багров, — к этому оказались не готовы, и Л. Кучма, который возглавлял делегацию, заявил, В. Черномырдину, что такой вопрос он без президента не уполномочен решать. Пригласили президентов, и тогда Б. Ельцин сказал, что готов покупать Черноморский Флот, а Л. Кравчук — что продавать…».[93]