Крымский узел - Андрей Малыгин

Черноморский флот являлся весьма крупным соединением вооруженных сил бывшего союза. Согласно данным, приводимым в книге С. Горбачева, в 1990 году ЧФ насчитывал в своем составе 833 корабля и судна, в том числе 28 подводных лодок, 2 противолодочных крейсера, 6 ракетных крейсеров (БПК), 20 эсминцев и БПК (фрегатов УРО), около 4 °CКР и около 30 малых ракетных кораблей и катеров, около 70 тральщиков, около 50 десантных кораблей и катеров, около 100 боевых и вспомогательных катеров, 410 единиц морской авиации. Численность личного состава — около 100 тыс. человек.[44]

Как писал Д. Кларк — эксперт по военным вопросам журнала RFE/RL Research Report: «Несмотря на то, что Черноморский флот, подобно Балтийскому меньше, чем Тихоокеанский или Северный флоты (бывшего СССР — А.М.), он представляет все еще грозную силу, большую, чем большинство других флотов мира, включая членов НАТО, кроме США. Согласно данным Международного Института Стратегических исследований (IISS) он обладает около 400 кораблей, из которых 45 относятся к ударным надводным силам, из которых наиболее значительны морские военные корабли, включая два ракетных авианосных крейсера «Москва» и «Ленинград», три ракетоносца с ядерным оружием, десять ракетоносцев поражения и тридцать ракетоносных фрегатов. Слабой частью флота является его подводный компонент, который состоит из 26 устаревших дизельных подводных лодок… Сила флотской авиации наземного базирования, однако, более чем компенсирует эту слабость. Согласно оценке IISS этот компонент включает 151 военный самолет и восемьдесят пять вертолетов; отдельные русские источники, — пишет Кларк, — утверждают, что их даже больше, приблизительно около 400 единиц, включая 140, способных нести ядерное оружие и решать задачи на больших дистанциях… Флот также включает бригаду морской пехоты, базирующуюся в Севастополе, и части береговой обороны — моторизованную стрелковую дивизию в Симферополе».[45] Вероятную численность личного состава Д. Кларк определил в 75 тыс. офицеров и матросов.

Командующим флотом с осени 1991 года являлся адмирал Игорь Касатонов, который сменил на посту поддержавшего ГКЧП адмирала Хронопуло. 4 января состоялось заседание Военного Совета флота на котором было решено не принимать украинскую присягу до тех пор, пока руководители двух государств не договорятся окончательно, кому должен принадлежать Черноморский флот.

Получив соответствующие распоряжения МО Украины, адмирал И. Касатонов заявил, что флот подчиняется командованию Военно-морского флота бывшего СССР — СНГ и не будет выполнять приказов Министра обороны Украины.[46] Двухдневные переговоры командования ЧФ и Министерства обороны Украины не привели к каким-либо результатам, 8 января на специальной пресс-конференции И. Касатонов заявил: «Перед флотом не стоит вопрос выполнять или не выполнять приказ президента Украины Л. Кравчука, флот подчинен непосредственно главнокомандующему войсками СНГ маршалу Е. Шапошникову и командующему ВМФ бывшего СССР адмиралу Чернавину». Это же повторил И. Касатонов и на встрече в Киеве на следующий день.[47] Председатель союза офицеров Украины В. Мартиросян утверждал, что командующий флотом отключил связь с МО Украины и разослал во все флотские подразделения шифрограмму с требованием выполнять только приказы его, Чернавина, и маршала Шапошникова.[48]

По-видимому, для властей Украины позиция командования флотом была достаточно неожиданной, поскольку на референдуме о независимости Украины 1 декабря 1991 года ЧФ высказался за независимость украинского государства. В голосовании приняло участие 97 % военнослужащих, из которых 72 % высказались за независимость Украины, 48 % проголосовали за Л. Кравчука, как за президента государства.[49] Такой исход голосования был вызван рядом обстоятельств: как общим состоянием умов в это время, так и тем, что для военнослужащих флота идея независимости Украины не входила в противоречие с идеей сохранения флота как «общего для всего будущего содружества». Л. Кравчук накануне выборов неоднократно заявлял о том, что ЧФ останется флотом СНГ, а Украина будет иметь свои собственные небольшие Военно-морские силы. Свою роль сыграло то, что Украина участвовала в содержании флота, и то, что около 20 % офицеров и 30 % матросов были выходцами из Украины.[50] На флоте ожидали, что обретение Украиной независимости не отразится на будущем Черноморского соединения.[51] Слишком быстрые и грубые действия Киева в январе 92-го вызвали своего рода шок и стимулировали ответную негативную реакцию флотского командования.

Трудно сказать, в какой мере действиями Касатонова управляли из Кремля, и какова была бы реакция Москвы, если бы Касатонов оказался более лояльным по отношению к новому украинскому руководству. В. Савченко в своей книге утверждает, что И. Касатонов колебался: «…вне всякого сомнения, он готов был передать Украине все свое хозяйство, но его никто не захотел даже принять».[52] Этот же автор говорит, что решение Касатонова не принимать присягу последовало за каким-то загадочным звонком из Москвы.[53] Первый заместитель командующего ВМФ адмирал И. Капитанец в одной из статей в январе 1992-го указывал, что 2 и 3 января в Киеве проходили переговоры бывшего МО СССР и МО Украины, где шла речь о судьбе ЧФ, причем российская делегация отстаивала идею единого ЧФ как части стратегических сил СНГ.[54] Тем не менее, официальная реакция Москвы последовала лишь после того, как И. Касатонов и Военный совет флота сказали свое твердое «нет» новой присяге, что заставляет думать о том, что адмирал в известной степени действовал самостоятельно. В 1992 году он стяжал в общественном мнении Крыма славу непреклонного патриота, противостоящего так называемому «объективному ходу событий». Так же смотрели на него и многие политики в России. Например, Председатель ВС РФ Р. Хасбулатов сказал о нем: «Я думаю… что если бы не было Касатонова там, то сегодня спорить с Украиной было бы не о чем. Уже давно флот перешел бы».[55]

У военных и политических лидеров России в начале 1992 года не было единого мнения относительно будущей судьбы флота. Наряду с необходимостью сохранения флота в качестве «общего флота Содружества» высказывались и иные идеи. В украинской прессе в начале года промелькнуло несколько сообщений об имевшемся, якобы, неопубликованном указе президента России Б. Ельцина о передаче под юрисдикцию России всех вооруженных сил бывшего СССР, призыве вице-президента А. Руцкого не поднимать над кораблями ЧФ украинские флаги, а также заявлении председателя ВС России Р. Хасбулатова о том, что все четыре флота бывшего Союза будут принадлежать России.[56] На упомянутом уже всеукраинском совещании Л. Кравчук зачитал шифрограмму маршала Е. Шапошникова, в которой содержался приказ всем войскам, дислоцировавшимся на территории Украины 10–12 января принять присягу на верность России.[57] 5 января, согласно сообщениям прессы Б. Ельцин действительно подписал текст присяги на верность России, а 8 января он был опубликован. Находясь в Поволжье, Б. Ельцин заявил: «Черноморский флот был, есть и будет российским… никто у России его не отберет, в том числе и Кравчук…».[58] 10 января это заявление поддержал адмирал Чернавин, отметив в то же время, что ЧФ является частью стратегических вооруженных сил, несет ядерное оружие и выполняет стратегическую задачу.[59] 28 января Б. Ельцин посетил корабли ЧФ, находившиеся на внешнем рейде Новороссийска, где выступая перед командованием флота, он высказался в несколько ином духе: «Позиция российского руководства в отношении судьбы флота не может быть равнодушной. Российским его объявлять никто не будет. С Украиной предстоят переговоры по решению военных проблем, она вправе иметь свой флот. Но мы против раздела ЧФ, он должен быть единым, обеспечивать безопасность границ СНГ».[60] Аналогичная позиция была занята и Верховным Советом России, на совместном заседании палат которого 6 февраля было принято постановление, в котором ВС поручал правительству «принять все необходимые меры по сохранению ЧФ как единого целого…».[61]

Украинская сторона, заявляя о своих правах на флот, исходила из иных представлений. Украинские военные и политики настаивали на собственном праве определять, что входит в состав стратегических сил, а что нет. Они рассматривали как стратегическое подразделение не весь флот, а лишь ту его часть, которая имела ядерное оружие, или решала задачи «глобального сдерживания».[62] Политики Украины заявляли, что Украина внесла свой вклад в строительство ВМФ бывшего Союза и имеет полное право требовать свою долю этих сил (которая определялась даже как большая, чем Черноморский флот). Ряд западных исследователей, в частности Д. Кларк отмечает, что такой подход Украины к флоту появился после декабрьского референдума и президентских выборов. Первоначально, как утверждает Кларк, политические деятели Украины заявляли о том, что государству необходимы небольшие военно-морские силы для несения пограничной службы.[63]